Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18344
Гарри кивнул, опустив голову на колени. После приступа, как обычно, он чувствовал себя измотанным и опустошенным. Драко опять положил ему руку на плечо и чуть сжал пальцы. Он не говорил чего-то ободряющего, но показывал, что готов поддерживать и помогать, а это было важно. Где-то через полчаса Гарри в достаточной мере пришел в себя, чтобы встать с пола и отправиться на следующую пару — Историю магии. Драко, у которого сейчас было окно, и поджидавший их в коридоре Блейз проводили Гарри до самого кабинета, где призрачный профессор уже вовсю бубнил про образование Статута о секретности, и только убедившись, что Поттер зашел в кабинет и занял свое место возле Джинни Уизли, отправились в подземелья.
Когда потянулись пустынные переходы, Блейз заговорил:
— Поттер временами пугает меня. Он как будто из последних сил удерживает собственный рассудок.
Драко остановился и заинтересованно взглянул на приятеля:
— Верно заметил, — сказал он.
Блейз скрестил руки на груди и нахмурился:
— Могу я узнать подробнее?
— Ты — можешь, ты ему однозначно не навредишь, — сказал Драко. Он не слишком сильно хотел говорить с кем-то о Поттере, но Блейз принес магическую вассальную клятву, а значит, его верность не подлежит сомнению. Кроме того, Забини — умный, наблюдательный и способный парень, он может быть полезен.
Поэтому, не вдаваясь в подробности, Драко рассказал о том, что Поттер очень тяжело переживает приход мирной жизни, упомянул регулярные срывы и постоянное чувство опасности. О Лавгуд и ее предположительной возможности приводить мозги национального Героя в норму говорить не стал — это домысел, а не факт.
Забини, выслушав Драко, задумался глубоко. Правда, о принесенной клятве ничуть не жалел — в общем-то, выбирать ему не приходилось. Его семья, хотя и не участвовала в войне ни на стороне Дамблдора и Поттера, ни на стороне Лорда, и раньше была не слишком богата и знатна, а теперь и вовсе потеряла последние крохи былого влияния. Род Забини был чистокровным во многих поколениях, но принадлежал к так называемой новой аристократии. Дед Блейза был всего-навсего аптекарем-зельеваром и звался просто господином Забини, а в Британии по неизвестным причинам вдруг превратился в лорда Забини. Вполне вероятно, что род предприимчивых итальянцев поднялся бы до впечатляющих высот, если бы отец Блейза не умер десять лет назад, оставив все семейные дела своей супруге — женщине ветреной и легкомысленной, менявшей любовников как перчатки и мало заботящейся о благополучии своего сына. Поэтому сейчас Блейз остался на мели — без средств, без положения в обществе и без покровителей. То, что Гарри Поттер взял его под свое покровительство, Блейз рассматривал как величайшую удачу. Однако информация, которую сообщил Малфой, заставила парня всерьез задуматься о том, как помочь сюзерену.
— Малфой, я пока ничего говорить не буду, сначала кое-что почитаю. Но у меня есть несколько идей, как помочь Поттеру.
Драко кивнул, и они продолжили путь в подземелья. Он получил от Блейза именно тот ответ, которого ждал — обещание что-то там посмотреть и почитать. У Забини нет богатой фамильной библиотеки, но есть нечто более ценное — идеальная память, которая позволяет ему не упускать ничего из прочитанного или услышанного. Если у него появились идеи, он найдет им подтверждение и принесет их Драко на блюдечке.
Остаток дня прошел тяжело — Гарри хоть и взял себя в руки, оставался нервным и раздражительным, он едва не испортил зелье на занятиях со Слизнортом, напугал в коридоре пару третьекурсников, решивших попросить у него автограф, а под конец поругался с Роном. Это произошло на ужине — взвинченный до предела, Гарри сел за стол рядом с другом и принялся за потерявшую вкус и запах еду, и именно этот момент выбрал Рон, чтобы сказать Гарри, что тот ведет себя совершенно по-свински, игнорируя своих друзей и срывая злость на младших учениках.
Гарри схватил Рона за шиворот и, хотя друг был крупнее него, чуть встряхнул:
— Я не желаю, чтобы мне указывали, что делать, Рон! — рявкнул он и выскочил из-за стола. Снова, во второй раз за день он покинул Большой Зал почти бегом, но сплетни и пересуды его мало волновали. Он жалел только, что не сумел поговорить с Луной. Однако не успел дойти до лестницы, как она окликнула его своим чуть тусклым мечтательным голосом:
— Гарри! Твои нарглы пугают меня, я слышу их через половину Зала!
Гарри повернулся к девушке и почти с надеждой спросил:
— Луна, а ты не можешь их приструнить?
Девушка подошла к нему и заглянула в глаза.
— Я могу, но тебе нужно научиться самому держать их на привязи. Мне бы не хотелось снова воевать, когда вокруг война, почти не остается запаха шоколада, — сказала Луна задумчиво. Гарри не стал вникать в смысл ее слов — либо Луна несла чушь, либо в ее словах крылся слишком глубокий и недоступный простым смертным смысл.
Когда потянулись пустынные переходы, Блейз заговорил:
— Поттер временами пугает меня. Он как будто из последних сил удерживает собственный рассудок.
Драко остановился и заинтересованно взглянул на приятеля:
— Верно заметил, — сказал он.
Блейз скрестил руки на груди и нахмурился:
— Могу я узнать подробнее?
— Ты — можешь, ты ему однозначно не навредишь, — сказал Драко. Он не слишком сильно хотел говорить с кем-то о Поттере, но Блейз принес магическую вассальную клятву, а значит, его верность не подлежит сомнению. Кроме того, Забини — умный, наблюдательный и способный парень, он может быть полезен.
Поэтому, не вдаваясь в подробности, Драко рассказал о том, что Поттер очень тяжело переживает приход мирной жизни, упомянул регулярные срывы и постоянное чувство опасности. О Лавгуд и ее предположительной возможности приводить мозги национального Героя в норму говорить не стал — это домысел, а не факт.
Забини, выслушав Драко, задумался глубоко. Правда, о принесенной клятве ничуть не жалел — в общем-то, выбирать ему не приходилось. Его семья, хотя и не участвовала в войне ни на стороне Дамблдора и Поттера, ни на стороне Лорда, и раньше была не слишком богата и знатна, а теперь и вовсе потеряла последние крохи былого влияния. Род Забини был чистокровным во многих поколениях, но принадлежал к так называемой новой аристократии. Дед Блейза был всего-навсего аптекарем-зельеваром и звался просто господином Забини, а в Британии по неизвестным причинам вдруг превратился в лорда Забини. Вполне вероятно, что род предприимчивых итальянцев поднялся бы до впечатляющих высот, если бы отец Блейза не умер десять лет назад, оставив все семейные дела своей супруге — женщине ветреной и легкомысленной, менявшей любовников как перчатки и мало заботящейся о благополучии своего сына. Поэтому сейчас Блейз остался на мели — без средств, без положения в обществе и без покровителей. То, что Гарри Поттер взял его под свое покровительство, Блейз рассматривал как величайшую удачу. Однако информация, которую сообщил Малфой, заставила парня всерьез задуматься о том, как помочь сюзерену.
— Малфой, я пока ничего говорить не буду, сначала кое-что почитаю. Но у меня есть несколько идей, как помочь Поттеру.
Драко кивнул, и они продолжили путь в подземелья. Он получил от Блейза именно тот ответ, которого ждал — обещание что-то там посмотреть и почитать. У Забини нет богатой фамильной библиотеки, но есть нечто более ценное — идеальная память, которая позволяет ему не упускать ничего из прочитанного или услышанного. Если у него появились идеи, он найдет им подтверждение и принесет их Драко на блюдечке.
Остаток дня прошел тяжело — Гарри хоть и взял себя в руки, оставался нервным и раздражительным, он едва не испортил зелье на занятиях со Слизнортом, напугал в коридоре пару третьекурсников, решивших попросить у него автограф, а под конец поругался с Роном. Это произошло на ужине — взвинченный до предела, Гарри сел за стол рядом с другом и принялся за потерявшую вкус и запах еду, и именно этот момент выбрал Рон, чтобы сказать Гарри, что тот ведет себя совершенно по-свински, игнорируя своих друзей и срывая злость на младших учениках.
Гарри схватил Рона за шиворот и, хотя друг был крупнее него, чуть встряхнул:
— Я не желаю, чтобы мне указывали, что делать, Рон! — рявкнул он и выскочил из-за стола. Снова, во второй раз за день он покинул Большой Зал почти бегом, но сплетни и пересуды его мало волновали. Он жалел только, что не сумел поговорить с Луной. Однако не успел дойти до лестницы, как она окликнула его своим чуть тусклым мечтательным голосом:
— Гарри! Твои нарглы пугают меня, я слышу их через половину Зала!
Гарри повернулся к девушке и почти с надеждой спросил:
— Луна, а ты не можешь их приструнить?
Девушка подошла к нему и заглянула в глаза.
— Я могу, но тебе нужно научиться самому держать их на привязи. Мне бы не хотелось снова воевать, когда вокруг война, почти не остается запаха шоколада, — сказала Луна задумчиво. Гарри не стал вникать в смысл ее слов — либо Луна несла чушь, либо в ее словах крылся слишком глубокий и недоступный простым смертным смысл.
Страница 90 из 127
