Лунный свет

К дому Птицы Вигге устремляется прежде, чем Ивар успевает закончить свою речь. Разумеется, он получит от своих сестриц и братьев за это, когда вернётся, очередную взбучку, но молодому Ярвинену, если честно, плевать. Пусть думают и говорят, что угодно — зато Вигге сумеет пару часов побыть в тёплом доме, где царит покой, а вовсе не равнодушие, к которому так привыкли нивидийцы. В тихом маленьком домике травницы на окраине Тивии он сумеет найти то, чего никогда не найдёт в великолепном Биориге… И Вильгельму совершенно не жаль, что Ивар и Роальд будут на него за это сердиться. Пусть сердятся и читают нотации сколько угодно — зато Вигге увидит Птицу. А это важнее любого уважения со стороны его драгоценных родственников. Важнее любой похвалы со стороны Ивара или Ингрид, которых, между прочим, Вильгельм никогда не дождётся. Даже если будет стараться ещё больше.

Вигге хочется рассказать ей всё, что случилось на этой неделе — в прошлый раз он был у неё восемь дней назад, и этот промежуток кажется ландграфу жутко долгим. Целых восемь дней он не видел её улыбчивого лица, не слышал её мягкого грудного голоса и не лежал, закутавшись во множество одеял, обнимая её. За эти восемь дней в Нивидии много чего произошло — чего стоил только один этот Нариман, объявившийся неподалёку и перерезавший всех Зейдергов. Нойон… Кажется, это означало, что пришёл он с юго-востока. К счастью, Вильгельм уже считался достаточно взрослым, чтобы его посвятили в это дело. Впрочем, Вигге был уверен в этом, Ивар, Вигдис и Ульрика довольно долго этому противились, считая его ребёнком, зато на этот раз его союзниками выступили Роальд, Хальдор и Ингрид. Кажется, Нариман был весьма неплох в военном деле, и Зейдерги оказались не готовы к столь молниеносному штурму их крепости. Нариман победил их, перерезал всех. Он оказался опасным противником, и Вигге любопытно, почему раньше Ярвинены обращали на него мало внимания. Хотя, возможно, просто он сам ничего не знал об этом человеке.

Вигге хочется рассказать Айли обо всём, что случилось в Биориге — о том, что у малышки Деи начали резаться зубки, и она плачет целыми днями, о том, что ему было велено обучать Маргрит верховой езде и танцам, что Халльдис, Леда и Ринд — трёхлетние непоседы — настолько вывели из себя Роальда, что он посоветовал Эйдин и Ульрике не дожидаться срока, а начать их обучение хорошим манерам прямо сейчас. Вигге нужно многое ей рассказать — и о том, что по слухам в двадцати милях от Тивии появилась какая-то секта, одна из тех, которые могут создать вендиго. И о том, что его теперь берут на охоту, как взрослого. Правда, в роли летописца или мага, а вовсе не охотника, но Вигге это совершенно не расстраивает. У него мало оборотничьих форм. Куда меньше, чем у Ивара и Хальдора. И уж тем более — чем у Роальда.

Недавно выпал снег — тот самый, который Ярвинены считали летним. Рыхлый и мягкий снег, в котором можно было увязнуть. Вигге не берёт с собой лошадь — до Тивии обходным путём можно добраться совсем быстро. И лучше уж добежать самому — в деревне нет лошадей вовсе, а молодой ландграф не хочет привлекать к себе внимания. Бежать по такому снегу не слишком-то приятно — Вигге проваливается в сугробы почти по пояс, снег забивается ему в сапоги, а льда и вовсе не видно. Вильгельм знает дорогу хорошо, он может не бояться того, что угодит в какое-то озеро. Впрочем, озёра давно замёрзли. Это лишь в сказках и легендах они наполнены водой, а на деле же — большинство из них промёрзли почти насквозь. Большинство рек уже давно мертвы. Не осталось ничего с тех пор, когда они были полны рыбы. Муж Ульрики любит петь песни о том, что было до того, как огромный камень упал с неба и наступила вечная зима. Любит петь песни о солнце, которого нету уже давно. Любит петь песни о луне. Вигге слабо представляет, что такое луна — должно быть, одно из двух светил, просто чуть более слабое, чем солнце. Никто не отвечает ему на этот вопрос. Вигге думает, что это потому, что все уже давно забыли и о солнце, и о луне.