Любовь без памяти

— Сам не знаю, — пожал плечами тот. — Наверно, понял, что тебе также одиноко в этом мире, как и мне. Ты стал по-настоящему родным мне, заменил семью, друзей. Большинство отвернулось от меня, узнав, что я принял твою сторону. А ты всегда рядом, я не знаю, как не сошел с ума до сих пор. Ты не даешь, — мягко проговорил он и накрыл своей ладонью руку сидящего рядом Поттера.

Гарри не стал убирать свою руку. Он продолжал молча сидеть, обдумывая происходящее. У него было чувство, что он попал в другую вселенную. Где больше нет того страшного зла, где бывшие школьные враги становятся родными людьми и перестают быть гадкими задирами. Где Драко, мать его, Малфой кладет свою руку поверх его, а он больше не чувствует дискомфорта от его прикосновения. Ему даже захотелось погладить длинные, красивые пальцы в знак поддержки, но он не был уверен в том, что это правильное решение. Так они просидели какое-то время в полнейшей тишине. Драко не настаивал на дальнейшем разговоре, ему не хотелось возвращаться в то время, полное мрачных и грустных событий. Ему было немного обидно, что только он сейчас помнил и хранил в сердце тот кусочек тепла, который согревал их обоих в тот непростой период. Ему казалось, что он рассказывает о самом сокровенном постороннему человеку, который не понимает и не чувствует того, что чувствует он. Драко знал, что рядом сидел его Гарри, но это был тот Гарри, который еще совсем недавно ненавидел его и считал высокомерным хорьком. Но, хотя бы, руку не убрал. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Прошу тебя, вспомни», — молился он мысленно. Он был готов на все, чтобы память вновь вернулась к его возлюбленному, но он понимал, что торопить его нельзя.

— Слушай, давай сделаем так, — нарушил тишину Драко. — Я знаю, что ты пока не хочешь оставаться со мной, я понимаю. Но что, если ты будешь приходить, и мы пройдемся по волнам твоей памяти? Я буду рассказывать тебе что-то из прошлого, мы будем ходить туда, где когда-то бывали. Генри, твой колдомедик, посоветовал чаще бывать в тех местах, которые могли оставить след в твоей памяти. Возможно, ты сам захочешь куда-нибудь сходить?

Идея показалась Гарри вполне разумной. Он был рад, что Малфой не настаивал на совместном проживании, поэтому ответил полным согласием.

— Отлично, тогда жду тебя завтра утром. Тогда и решим, чем займемся, — подытожил Драко.

— Спасибо тебе, — улыбнулся ему Гарри, — ты действительно изменился со школы, неужели, это я на тебя так хорошо влияю?

— Не обольщайся, Поттер, — Драко ответил ему неотразимой улыбкой. — Делаю скидку на твою ушибленную голову.

Гарри закатил глаза, но не стал ничего отвечать на эту колкость. Вероятно, теперь он взрослый и рассудительный, поэтому не должен опускаться до словесных перепалок. Уже подойдя к входной двери, Драко случайно коснулся его руки, и Гарри почувствовал легкое приятное покалывание в том месте, где его кожа только что соприкоснулась с пальцами Малфоя. Он решил не обращать на это свое внимание и, лишь помахав на прощанье рукой, скрылся за порогом.

Он только что ушел. Так странно видеть его, сидеть рядом, чувствовать его запах, но не иметь возможности обнять, поцеловать его. Ненавижу каждый сантиметр, который разделяет нас. Он снова стал таким скромным и робким, но с огнем в глазах, каким был когда-то. Это даже очаровательно. И, наверно, он ужасается тому, что живет вместе со мной. Если бы мне три года назад сказали подобное, я бы, как минимум проклял того человека. А он ничего, держится молодцом.

Сказал, что ему очень понравился дом. Глупенький, конечно, ведь он сам его выбирал. Я помню, каким счастливым был его взгляд, когда он впервые увидел его, как уговаривал меня его купить, а я для виду ломался, чтобы не показаться ему тряпкой, хотя с первой секунды знал, что мы обязательно будем жить здесь. Он как ребенок носился по этажам и кричал, какой огромный дом мы купили! Как он отказывался от тех денег, которые я насильно всучил ему за него. Тогда я не понимал, как можно назвать обычный небольшой двухэтажный коттедж огромным домом. Но теперь я знаю, что каждый угол, который он может назвать своим, особенно дорог ему. Я помню, как он, смущаясь, попросил меня выбрать мебель для этого дома, оправдываясь, что сам ничего в этом не смыслит. Думаю, что тогда он просто хотел сделать мне приятное. Сделать так, чтобы я внес свою лепту, раз уж он выбрал место и сам дом. Я помню, как с покупкой каждой частички для этого дома, у него все больше горели глаза, и появлялось желание жить дальше. Я помню, что он каждый месяц ходит к родителям, сидит там часами и рассказывает о своей жизни. Но он теперь этого даже не знает. Теперь ему придется каждый месяц ходить в госпиталь и рассказывать о том, как проходит процесс восстановления.