Любовь без памяти

Следующие дни и недели потекли в привычном для Гарри темпе. Он много времени проводил на работе, пытаясь хоть как-то упорядочить свои дела, но ничего не мог вспомнить, поэтому ничего полезного так и не сделал. Просто сидел на своем рабочем месте, имитируя деятельность. Его помощник неизменно вызывал у него какие-то странные чувства: смесь недоверия и непонимания. Он чувствовал, что Алфорд ему что-то не договаривает, особенно, когда речь заходила о тех странных серых папках, которые Гарри периодически видел в его руках. Пару раз он замечал, что мышеподобный парень украдкой перешептывается с начальством. Гавэйн Робардс одобрительно хлопал его по плечу, и Спайк просто светился от радости и злорадства. Гарри чуял неладное, но не смог ничего выяснить или добиться каких-нибудь ответов. Отсутствие дружеского общения с Невиллом грызло Поттера не меньше. Он ужасно переживал из-за того, что больше не дружит с этим некогда преданным ему человеком. Несколько раз он пробовал пригласить Невилла на обед, но тот лишь вежливо отказывался, ссылаясь на срочную работу. Через месяц Гарри сдался и больше не делал никаких попыток сближения, хотя ситуация его жутко расстраивала.

Он постоянно заходил к Джинни и постепенно проникался невероятной привязанностью к ее детям. Младшая Уизли во время этих встреч была сама невинность. Она больше не делала попыток сблизиться с Гарри — напротив, всецело поддерживала его общение с Драко. О чем брюнет не забывал сообщать Малфою с такой интонацией, чтобы тот почувствовал свою вину, но каждый раз его слова встречали напряженный вздох и драматичное закатывание глаз.

Он уже несколько раз побывал на приеме у колдомедика Коллинза, который не давал никаких утешительных прогнозов. Тот прописывал ему какие-то стандартные процедуры и зелья, и всегда с интересом засматривался на Малфоя, который неизменно сопровождал Гарри на этих визитах. Эти взгляды начали выводить Поттера из себя, хотя он пытался отрицать для себя тот факт, что может ревновать Драко. «Но ведь он жил со мной и любил меня! Значит, не должен флиртовать с каким-то другим парнем! А может, он вообще мне с ним изменял?» — думал Гарри и тут же стыдился собственных мыслей. Он стал чаще смотреть на бывшего врага с интересом и почти всегда рассматривал его тогда, когда Драко этого не замечал. Гарри с удивлением для себя отмечал, каким красивым был Малфой, какими легкими и грациозными были его движения, в отличие от самого Поттера, который периодически сшибал разные мелочи в доме, а иногда даже совсем не мелочи. И куда только делась координация лучшего ловца? Ему нравилось украдкой смотреть на то, как Драко что-то читает или изучает. Как опускаются его длинные ресницы, как размеренно он дышит, как, задумавшись, грызет кончик карандаша и небрежным движением откидывает челку со лба. Драко старался рассказывать Гарри как можно больше об их совместной жизни, показывал некоторые колдографии, которые Поттер хранил в своем кабинете. Иногда истории были, по мнению Гарри, настолько нелепыми и неправдоподобными, что он невольно смеялся. И тогда Малфой полу-сердито смотрел на него исподлобья, закусывая губу, демонстрируя свою обиду. Все это вызывало в Гарри отголоски трепета, но в то же время ужасно беспокоило. Он ни с кем не делился своими чувствами, пытаясь разобраться в них самостоятельно. В большинстве случаев он считал, что и разбираться-то не с чем. Помимо внешности, Гарри стало нравиться и общество Малфоя. Порой он даже не понимал, почему они так и не стали друзьями в школе, но тут же вспоминал, каким заносчивым гадом тот был, и находил объяснение несостоявшейся ранее дружбе. Но это не мешало ему проводить с ним вечера и периодически оставаться ночевать в их доме, хотя они по-прежнему спали на разных концах кровати полностью одетыми. У Гарри был шанс наблюдать за Малфоем и прислушиваться к своим ощущениям, которые его неизменно пугали, а Драко мог хотя бы ненадолго вновь чувствовать себя счастливым.