Фандом: Гарри Поттер. Спустя два года после окончания войны у Гарри Поттера есть все: положение в обществе, высокооплачиваемая должность в Аврорате и счастливая личная жизнь. Вот только он этого совершенно не помнит. Получится ли у него вернуть жизнь на круги своя? Сможет ли настоящая любовь выдержать все испытания, или это шанс начать жизнь с чистого листа?
233 мин, 52 сек 23184
Драко сидел на полу своей лаборатории и отсутствующим взглядом смотрел на стену. Ничего больше не было интересно. Больше не было никаких чувств, красок, эмоций. Если во вселенной существовала безграничная пустота, то сейчас она находилась в душе у Драко. Он не хотел ничего. Просто сидеть здесь, пока мир где-то там вертится сам по себе. Не хотел даже думать о том, что может чувствовать. Ему не хотелось даже мстить. Хотелось просто, чтобы все это скорее прошло. Как такое могло произойти? Все эти дни ему казалось, что это просто дурной сон. Что Поттер вернется, поймет, ворвется в дом и скажет, что все знает, что помнит, что никогда больше не уйдет. Но больше этой уверенности не было. Он мог бы сам пойти к нему, но что бы он сказал? Гарри злится на него, не желает ничего слушать.
В дверь тихонько постучали, однако Драко не хотел никого не видеть. Да и кто это мог быть, если не Элиза. Она настойчиво стучала своим маленьким кулачком по металлической двери, и спустя несколько минут открыла ее, не дожидаясь приглашения.
— Хозяин Драко, поешьте чего-нибудь. — Он ничего не ответил и даже не взглянул на нее. Ей пришлось несколько раз повторить это предложение, пока он, наконец, не сказал:
— Не хочу, Элиза. Оставь меня одного. Ты ведь все равно это сделаешь рано или поздно, зачем тебе оставаться со мной.
— Вам так плохо без него… — с грустью произнесла очевидное эльфийка, переминаясь с ноги на ногу, стоя в дверях.
Драко удивленно поднял глаза.
— Не плохо, — ответил он, прислушиваясь к себе: нет, все еще ничего. — Это просто одиночество, помноженное на бесконечность. Плохо мне было раньше, когда на меня нападал ступор во время работы, когда я заходил в тупик с очередным зельем и не знал, что делать. Когда не был уверен, что смогу вовремя закончить. Когда сомневался в самом себе и в том, что я делаю. Когда вспоминал о том, что с нами было раньше, когда думал о своих родителях. Тогда я садился вот так на пол, мне было плохо. Я мог сидеть так вечно, не зная день за окном или ночь. Но всегда приходил он… С порога заявлял, что здесь невыносимый холод, — Драко на секунду с грустью улыбнулся, — а потом просто молча садился рядом. Мог сидеть со мной часами, не говоря ни слова. Он держал меня за руку, стараясь сделать так, чтобы я не слышал, как он стучит зубами от холода, и никогда не уходил. Я знал, что важен для него. И остальное было не важно. Потом становилось легко. Просто от того, что он рядом. Потому что мне было наплевать, получится у меня зелье или нет. Мне было все равно, дозреет ли завтра ценный экстракт, мне было все равно, что у меня нет больше родных, потому что в моем завтра всегда был он. И я никогда не говорил ему, как сильно благодарен за это. За то, что только из-за него у меня были силы и желание жить. Ты понимаешь, Элиза? — что-то в груди еле заметно кольнуло, где-то в самом центре. Но он не хотел, не мог больше плакать.
Маленькая эльфийка хотела сказать, что хозяин Гарри никогда не хотел благодарности, но поняла, что Драко не нуждается в словах. Она сделала несколько робких шагов по направлению к своему хозяину и, упав на колени рядом, всем телом прижалась к нему, обнимая своими крохотными ручками. Молча, не говоря ни слова. Тут горячие слезы потекли по щекам Драко, и он обнял это маленькое существо, впервые столь искренне проявившее свою заботу о нем. Боль резкими ударами начала бить по грудной клетке и стала паутиной расползаться во все стороны, словно трещины по стеклу. Больше не было сил сдерживаться. Больше не было смысла притворяться, что он сможет с этим справиться, будто он — это пустота. Драко просто дал волю своим чувствам. Говорят, при расставании болит сердце? Вздор, болит каждая часть тела. Он понимал, что эта боль станет началом его саморазрушения, если он не сумеет взять себя в руки. Не сейчас, но хоть когда-нибудь. А пока еще слишком страшно оставаться одному.
— И чтоб вы знали, я вас ни за что не оставлю, — заявила Элиза, еще крепче прижимаясь к своему хозяину.
В дверь тихонько постучали, однако Драко не хотел никого не видеть. Да и кто это мог быть, если не Элиза. Она настойчиво стучала своим маленьким кулачком по металлической двери, и спустя несколько минут открыла ее, не дожидаясь приглашения.
— Хозяин Драко, поешьте чего-нибудь. — Он ничего не ответил и даже не взглянул на нее. Ей пришлось несколько раз повторить это предложение, пока он, наконец, не сказал:
— Не хочу, Элиза. Оставь меня одного. Ты ведь все равно это сделаешь рано или поздно, зачем тебе оставаться со мной.
— Вам так плохо без него… — с грустью произнесла очевидное эльфийка, переминаясь с ноги на ногу, стоя в дверях.
Драко удивленно поднял глаза.
— Не плохо, — ответил он, прислушиваясь к себе: нет, все еще ничего. — Это просто одиночество, помноженное на бесконечность. Плохо мне было раньше, когда на меня нападал ступор во время работы, когда я заходил в тупик с очередным зельем и не знал, что делать. Когда не был уверен, что смогу вовремя закончить. Когда сомневался в самом себе и в том, что я делаю. Когда вспоминал о том, что с нами было раньше, когда думал о своих родителях. Тогда я садился вот так на пол, мне было плохо. Я мог сидеть так вечно, не зная день за окном или ночь. Но всегда приходил он… С порога заявлял, что здесь невыносимый холод, — Драко на секунду с грустью улыбнулся, — а потом просто молча садился рядом. Мог сидеть со мной часами, не говоря ни слова. Он держал меня за руку, стараясь сделать так, чтобы я не слышал, как он стучит зубами от холода, и никогда не уходил. Я знал, что важен для него. И остальное было не важно. Потом становилось легко. Просто от того, что он рядом. Потому что мне было наплевать, получится у меня зелье или нет. Мне было все равно, дозреет ли завтра ценный экстракт, мне было все равно, что у меня нет больше родных, потому что в моем завтра всегда был он. И я никогда не говорил ему, как сильно благодарен за это. За то, что только из-за него у меня были силы и желание жить. Ты понимаешь, Элиза? — что-то в груди еле заметно кольнуло, где-то в самом центре. Но он не хотел, не мог больше плакать.
Маленькая эльфийка хотела сказать, что хозяин Гарри никогда не хотел благодарности, но поняла, что Драко не нуждается в словах. Она сделала несколько робких шагов по направлению к своему хозяину и, упав на колени рядом, всем телом прижалась к нему, обнимая своими крохотными ручками. Молча, не говоря ни слова. Тут горячие слезы потекли по щекам Драко, и он обнял это маленькое существо, впервые столь искренне проявившее свою заботу о нем. Боль резкими ударами начала бить по грудной клетке и стала паутиной расползаться во все стороны, словно трещины по стеклу. Больше не было сил сдерживаться. Больше не было смысла притворяться, что он сможет с этим справиться, будто он — это пустота. Драко просто дал волю своим чувствам. Говорят, при расставании болит сердце? Вздор, болит каждая часть тела. Он понимал, что эта боль станет началом его саморазрушения, если он не сумеет взять себя в руки. Не сейчас, но хоть когда-нибудь. А пока еще слишком страшно оставаться одному.
— И чтоб вы знали, я вас ни за что не оставлю, — заявила Элиза, еще крепче прижимаясь к своему хозяину.
Страница 61 из 65
