Любой ценой

— Почему вы знаете, что адское создание не солжёт?

— Оно не может, — с некоторым изумлением в голосе сказал Франсуа.

— Как ни странно, твари могут говорить лишь правду.

— Удивительно мерзкое создание! — с чувством сказала Луиза, поднеся руку к горлу.

— Кузен, не могли бы вы принести мне немного вина?

— Быть может, мы поднимемся? — предложил Франсуа, предлагая ей руку.

— Нет, мне хотелось бы задать несколько вопросов.

— Только не подходите слишком близко, — предупредил он после некоторого колебания, поставил канделябр на пол и, вынув свечу из него, поспешил наверх.

Герцогиня не стала дожидаться, когда кузен удалится: шагнула к узнику, держась, впрочем, на расстоянии вытянутой руки:

— Тварь, ты слышишь? Тебя убьют!

Узник не шелохнулся, но после долгой паузы всё же ответил:

— Я готов к этому и рад, что мои мучения закончатся.

Шевелились лишь губы, голос хрипел еле слышно.

— Он всё верно сказал? Если напьёшься крови, восстановишься? Станешь таким, как был?

— Да, — прошептал узник.

— А если я подарю тебе свободу, сможешь подарить мне бессмертие?

Глаза напротив широко распахнулись, и она в первый раз смогла их рассмотреть. Радужки, казалось, не было, точка зрачка прожигала её насквозь. Меж лопаток пробежал холодок, но внешне она не дрогнула и торопливо потребовала:

— Обрати меня — и получишь свободу!

— Люди лживы, — равнодушно ответил узник. Как я могу тебе доверять? Освободи меня — и я сделаю всё, чтоб выполнить твоё желание.

Вампир был прав: освобождать его она не собиралась, но Луиза вскинула подбородок с оскорблённым видом. Узник не дал ей ничего сказать, продолжил рассудительно и равнодушно:

— Да и не в том я состоянии, чтоб кого-то обращать. Ничего не выйдет. Сначала надо прийти в себя, — он снова прикрыл глаза и после паузы продолжил:

— Одинокие новообращённые выживают редко. Но я согласен стать твоим наставником.

Она правильно поняла предостережение: одной ей не выжить, только вдвоём. Колебалась недолго, кивнула:

— Поклянись, что обратишь меня! И получишь свободу!

— Клянусь, — без выражения сказал вампир, — сделаю всё для обращения, — и предупредил:

— Он идёт.

Герцогиня услышала шаги лишь немного погодя и мысленно оценила прекрасный слух полумёртвой твари. Замирая от сладкого предвкушения бессмертия, обратилась к кузену, выплывающему из темноты:

— Это существо забавно. Я хочу сама исследовать его. Можно забрать его на недельку?

— Опасно, — покачал головой тот.

— Вы, конечно, можете приходить сюда, когда вам будет удобно, хотя, — он с сомнением смерил взглядом фигуру, обвисшую на цепях, я не думаю, что он выдержит ещё неделю.

— Даже если я закрою глаза на судьбу вдовушки де Фиенн? — спросила она и дразнящее улыбнулась, хотя сердце сжалось от отчаяния. Она только что получила надежду на бесконечную жизнь и не хотела с ней расставаться.

— Даже, — сухо сказал Франсуа.

— При всём почтении к вашей неординарной личности. Ваша гибель стала бы для меня — и не только для меня — невосполнимой потерей.

Луиза игриво улыбнулась, пояснила:

— У старухи мало развлечений. Вы знаете, я готова расплачиваться за свои прихоти, а ещё удачнее, когда платят другие.

— Для содержания в заточении таких существ требуются специфические методы, разъяснять нюансы которых я не считаю возможным.

— Жаль, — пожала плечами она, изображая разочарование и сомнения. Затем, решительно сказала, стараясь, чтоб в голосе звучала обида:

— Полагаю, мне не стоит принимать ваше лестное предложение. Много чести для этой хибары — мои ежедневные визиты. Сумею найти другую забаву.

Она пожала плечами и направилась к выходу. Франсуа поспешил за ней, освещая дорогу, и потому не заметил, каким горящим взглядом проводил пленник высокую гостью.

К удивлению Луизы, кузен не стал вымаливать прощение, а, приняв нечастую для себя роль пастыря, сурово выговорил ей за легкомысленное желание. Она выслушала с покаянным видом и в душе была благодарна за нравоучения: это позволило лучше осмотреться в доме.

Будущее вдовой баронессы осталось неясным, но герцогиню оно больше не беспокоило. Лишь сейчас она со всей честностью призналась себе, насколько тяготит старость, как давит близость смерти. Шанс, предоставленный судьбой, был зыбким, неверным но таким манящим! Она сумеет использовать его полностью! Луиза не сомневалась, что хватит решимости и сил.

Она позвонила камеристке и потребовала перо и бумагу. Сначала написала письмо и велела лакею отнести его адресату, затем начала чертить. Меньше чем через час чертежи были готовы — память её никогда не подводила. Нарисованный план дома отличался подробностью и аккуратностью, что вообще было свойственно всем планам в её жизни.