Любой ценой

Я не знал имени старухи, но справедливо рассудил, что вряд ли город, далёкий от столицы, может похвастаться букетом герцогинь. Затруднялся определить, сколько ей было лет. Вспомнил высохшее морщинистое лицо с острым носом и покрасневшими глазами, обрамлённое мелкими седыми кудряшками. Очень стара. Вероятно, вдова — человеческие самцы редко живут так долго.

За игрой в карты было несложно навести справки. Мне объяснили, где находится дом вдовствующей герцогини. Следующее утро выдалось солнечным, и я отложил встречу. Только через два дня, когда заморосил мелкий дождь, я направился к ней с визитом.

Надеялся, что графский титул откроет доступ к Её светлости, но опасался, что старуха может оказаться занятой делами или интригами и откажется меня принять. Опасения не сбылись. Меня провели в малую гостиную, и хозяйка вскоре вышла.

Почтенный возраст и высокое положение дали ей возможность обойтись без компаньонки. Мы встретились наедине, что являлось несомненной удачей: можно было говорить без околичностей. Старуха меня ожидаемо не узнала.

Выцветшие бледно-голубые глаза с порозовевшими, словно от слёз или недосыпа, белками, были холодны, как осколки льда, подбородок высокомерно поднят, пальцы не дрожали, но чутьё вампира не обмануть — она нервничала. Интересно, те двое, что меня освободили, дали ей отчёт о произошедшем или поторопились скрыться, никого не ставя в известность?

После обычных формул вежливости старуха уставилась на меня, уступая инициативу разговора. Надо было объясняться.

— Полагаю, необходимо поговорить о нашей прошлой встрече, — нейтрально сказал я.

Она удивлённо вскинула бровь:

— Разве мы встречались?

Я улыбнулся, прикоснулся к своему плечу:

— Мне остался ожог на память, Она выпрямилась, хотя, казалось, прямее держаться уже невозможно, сжатые губы дрогнули, сжались плотнее и сразу расслабились, сложились в сдержанную улыбку, но глаза глядели всё так же холодно-безразлично, со спокойным ожиданием. Ни удивления, ни вопросов.

Дама, безусловно, умела держать удар. Мне на мгновение даже стало жаль, что придётся её разочаровать, но почти сразу возникло желание пробить брешь в этой сдержанности.

— Что кается обращения… — начал я с видимой нерешительностью и замолк. Но смутить её не удалось: она кивнула, более своим мыслям, чем моим словам, и сухо напомнила:

— Вы дали клятву.

— Я готов её исполнить, но готовы ли вы? Жаль разочаровывать, но процесс обращения сложен. Не все, даже молодые, люди, могут его перенести. Ваши преклонные годы… — Договаривайте!

— При попытке обращения вы почти наверняка погибнете, — прямо сказал я.

— Вот как.

— Именно.

Она на мгновение задумалась, потом решительно кивнула:

— Я готова рискнуть. На одной чаше весов в лучшем случае несколько лет жизни, пропитанной болью и болезнями. На другой — бессмертие, молодость, неуязвимость. Выбор очевиден.

— Не молодость, должен заметить. Возраст обращенного остаётся с ним навсегда.

— Болезни?

— Болезни уходят, — согласился я.

— Пффф! О чём тогда вообще разговор! Я готова. У меня есть власть, богатство, положение, и терять их вместе с жизнью не хочется.

— Деньги, возможно, удастся сохранить. Остальное, скорее всего, не выйдет. Новообращённому сложно не выдать себя. Придётся скрываться, а потом начинать всё с нуля.

— Ну уж нет! — возмущённо сказала она.

— Никто ничего не заметит, не должен заметить! Я довольно давно веду почти ночной образ жизни, Не думаю, что во мне многое изменится. Вас, например, не отличить ото человека.

Я глядел, как тонкие иссохшие пальцы, судорожно терзают шёлковый платок. На коже, почти такой же светлой, как моя, словно веснушки, темнели старческие пятна. В конце концов, почему бы и нет? Если она рвётся умереть, не мне отговаривать. К чему рассказывать, что в случае, если обращение всё же свершится, изменится всё?

— Хорошо, — сказал я.

— Это ваш выбор, а я дал клятву.

— Прямо сейчас?

— Нет, нужно приготовиться к любому исходу. Лучше сначала собрать драгоценности и наличность. Потом надо будет уехать. Несколько дней, месяц — не знаю. Не все могут изображать людей, не выдавая себя окружению, но шанс вернуться есть, поэтому стоит заранее подготовить дом и, вероятно, предупредить прислугу об отъезде, чтоб не возникло слухов об исчезновении.

— Подготовить дом?

— Мы не спим в гробах, но для новообращённых солнечные лучи опасны.

— Ах, это! Ерунда, у меня в спальне плотные шторы, — отмахнулась она.

Я не верил в то, что она обратится, потому не стал развивать эту тему. Зачем? Сказал только, что вернусь через несколько дней, когда найду достаточно уединённое место, чтоб провести обращение без лишних помех.

— Зачем искать? — возразила она.

— Можно использовать мой охотничий домик. Без предварительного согласования со мной там никто не появится. Да и людей поблизости не бывает.

— Тогда не подходит. После обращения понадобится человек, чтоб насытиться.

— Одной служанки хватит? Наличность у меня есть, собрать драгоценности дело нескольких минут. Мы можем выехать немедленно.