Люди

Год назад я узнал, что большинство чистокровных и полукровок используют магию дома. Надзор накладывался на место жительства волшебника и на его палочку. У многих имелись палочки умерших родственников, старые и ненужные. Качество колдовства чужой палочкой, конечно, гораздо хуже, но это все же что-то. Было немного обидно, живя с магглами, итак ощущаешь какую-то отчужденность. И, главное, не знаешь, к чему стремиться. Дадли собирается выучиться на экономиста, как и дядя Вернон с тетей Петуньей, он живет в мире, который знает, он остается в нем же, возвращаясь из школы на каникулы.

У нас все иначе. Думаю, Рон и Невилл на каникулах, так же как и Дадли, не выпадают из того мира, где им жить. У таких, как я, Дин или Гермиона все иначе. Нас, как щенков, выкидывают на лето за дверь. К родственникам и родителям, ни опыт, ни знания которых уже непригодны для преемственности поколений, в мир, в котором ты уже чужой, не всегда можешь поддержать разговор, многого не понимаешь и ощущаешь себя неловко. Я даже понимаю, почему мама и тетя Петунья не были дружны. Просто с какого-то периода они стали друг другу совершенно чужими людьми, которых не объединяло ничего, кроме детских воспоминаний. Тетя планировала поступать в колледж, мама собиралась заниматься изучением зелий и пыталась рассказать о значимости этого сестре, которая готовилась сдавать экзамены по математике.

Не то, чтобы я совсем не люблю дядю с тетей. Но с каждым годом они становятся мне все более чужими людьми, их значимость в моей жизнь стирается. Но это лишь потому, что они знают, кто я. Общаясь с тем же Пирсом или Дэном, не ощущал, что я лишний, нахожусь не там, где должен. Потому что им можно было свободно лгать. С Дадли мне тоже вполне комфортно общаться, потому что ему интересно. Узнать о магии, Хогвартсе, о нашем министерстве. Как-то, помню, размышляли мы над тем, почему волшебники тайно не управляют всем миром, как в каких-нибудь теориях заговора, ведь если у кого и есть для этого возможности, так это у магов.

Тетя с дядей не скрывали от меня, что я волшебник, поэтому в отличие от магглорожденных, я жил ожиданием письма из Хогвартса. Не то, чтобы жизнь проходила мимо меня: я учился в начальной школе, и как оказалось, это большое преимущество перед чистокровными, многие из которых были едва грамотными и писали настолько медленно, что поначалу физически не успевали вести конспекты. Мы ходили с Дадли в секцию бокса, где он достиг определенных высот, а я забросил занятия спустя полгода. Но ожидание письма и те надежды, которые я на него возлагал, во многом мешали мне. Я как будто проживал демо-версию.

И попав в Хогвартс, я был разочарован. Волшебники ничем не отличались от магглов: Криса Андерса — нашего папенькиного сыночка и мажора, который кичился тем, что будет поступать в Винчестер, как и его отец, заменил Драко Малфой, такой же тощий и бледный, с таким же надменным лицом, как будто он самый молодой лауреат Нобелевской премии. Дадли заменил Рон Уизли, который пусть и не любил бокс, но был не против любой драки, при этом обладал своим собственным чувством справедливости, и так же любил покушать, нашу отличницу Кэти из начальной школы заменила Гермиона Грейнджер. Остальных я поначалу не замечал.

И я чувствовал себя неуютно. На меня пялились. Мне казалось, что я чем-то не оправдал их ожиданий. Гарри Поттер, тот самый Гарри Поттер должен быть великим волшебником, а он не смог превратить спичку в иголку на первом уроке трансфигурации. С того самого Гарри Поттера каждый урок зельеваренья снимают баллы, при том, что сам предмет я вполне неплохо понимал. Наверное, наследственное, хотя мама так и не успела доучиться. Мне казалось, что я не оправдал чьих-то ожиданий. Наверное, сейчас меня бы это не задело. Тогда, в одиннадцать, когда до этого ты жил пробную версию, ожидая Хогвартса, где начнется настоящая жизнь, где появятся настоящие друзья, я решил стать лучше.

Сейчас мне просто легко. Легко делать зелья качественнее, чем они выходят у Гермионы, легко даются чары, трансфигурация, нумерология с рунами. Не думаю, что программа Хогвартса сложнее программы средней школы Дадли. По его рассказам, у них там все серьезнее, только дисциплины другие.

Как-то, помню, после первого курса разговорился с тетей.

— Маме тоже нельзя было колдовать вне школы?

— Конечно, это разумная мера предосторожности, здесь нет преподавателей, которые смогут все исправить.

— Но ведь я могу забыть все, что учил в течение года!

— Делай, как твоя мама. Больше читай, наверстаешь хотя бы теорию.