Люди и портреты

Войдя в беседку, сложенную из обработанных деревянных панелей, покрытых лаком, хозяин пригласил гостя за столик, на котором сгрудились несколько пузатых чайников. Рядом с ним стояли белые чашки на блюдцах, сахарница с кусками рафинада, тарелка с печеньем и маленькие розетки с вареньем и медом. Повсюду чувствовалась рука умелого хозяина, любящего свой дом и умеющего поддерживать в нем порядок, но это был порядок, созданный только мужскими руками, без сантиментов, жесткий, рациональный и даже немного казарменный.

— Садись, садись. Говорят, уезжал куда-то?

— Вернулся вот.

— Что, плохо?

— Обстоятельства так сложились. Да и гдe сейчас хорошо?

— Правильно говоришь, правильно. Оно все-таки дома немного лучше чем на чужбине, так?

— Ко мне тоже кореша приходили, уговаривали уехать, я отказался — мне и здесь хорошо. — бурчал под нос странный человек на цепи, лежа на раскладушке на добротно сколоченном высоком деревянном помосте, стоя на котором, можно было обозревать, что происходит рядом с домом.

— Ну что, пришел просто так, проведать старика или по делу? — положил локти на стол Гасанов.

— По делу. — выдохнул Павел.

— Тогда пошли в дом.

Гасанов достал из буфета графин.

— Выпьешь?

— Спасибо, не хочу.

— Нет, так нет. — легко согласился с ним хозяин.

— А вот чаю я бы еще с удовольствием. Меня к нему Али Хамраевич приучил. — предложил Павел.

— Точно, я помню, чай — это его страсть. Ему постоянно кто-нибудь из друзей привозил из дальних поездок разные сорта чая. Кстати, как он там поживает?

Разговаривая с гостем, хозяин с необычной для его возраста и комплекции принес с веранды чайники, неторопливо разлил чай по чашкам и сел напротив.

— Все нормально. — осторожно подув на горячую янтарную жидкость, ответил Павел.

— Эй, хозяин! Время-то обеденное! — донесся голос с крыльца.

Хозяин вышел во двор, снял цепь с ноги странного помощника и дал тому несколько купюр.

— Ну смотри, чтобы через час вернулся. Сегодня допоздна будешь работать.

— Понял…

Странного обритого наголо человека звали Иван Болтнев или Болт.

Надо сказать, что Болт начал работать у Хамида Вахидовича еще в середине 90-х. Несколько раз тот его выгонял, а два раза Болт уходил сам: первый раз, когда стал употреблять наркотики и потом, когда решил искать счастье то в Питере, то в Крыму. От наркомании он чудесным образом исцелился… при помощи алкоголизма, а от страсти к путешествиям его избавили неприятности на чужбине. Но, как блудный сын, Болт всегда возвращался. Без него скучно, — думал Гасанов, — куда же без шута-то?

Совершенно спокойно Болт мог позвонить в офис фирмы, принадлежащей Хамиду и плаксивым голосом заявить дежурному: Это Иван Болтнев говорит, я только что из больницы, у меня обнаружили гонорею, передайте Сергею Прохорову, чтобы он тоже проверился. Когда же он сам брал трубку в доме Хозяйна, то часто говорил какую-нибудь чушь, например: Двенадцатый причал боевых катеров-охотников слушает. За это Гасанов часто гонял его боккэном (деревянным самурайским мечом), который всегда держал под рукой для физической разрядки и время от времени сажал на цепь.

Надо отметить, что у Болта была неплохая память, удивительно высокий для пьющего человека интеллект, хорошее чувство юмора, преданность и исполнительность. А еще он неплохо водил машину.

— Красиво живете, Хамид-ака.

— А ты думал, я на ментовскую пенсию живу? — удивился Гасанов. — Ну, рассказывай, что за дело у тебя ко мне.

— Да я даже и не знаю, с чего и начать.

— А ты давай с конца. — отпил крепкого чаю Гасанов.

— Кажется, я попал в нехорошую историю, Хамид-ака. — Павел с трудом подбирал слова, чтобы максимально полно выразить события последних дней.

Послышались длинные гудки со стороны моря, перекрывающие все остальные звуки — это сухогруз заходил в бухту.

— … квартиру разгромили, друзьям моим угрожают, я не знаю, что мне делать с ними! — Тумасов хлопнул себя по колену и уставился в окно.

— И драться бессмысленно и уехать гордость не позволяет, так? — осторожно начал Хамид-ака.

— Да.

— Но что ты от меня хочешь? Чем я могу тебе помочь? — спрашивая, размышлял Гасанов.

— Хамид-ака, у вас остались связи, пистолет помогите достать.

— Нет, нет, Паша, нет у меня никаких связей. — покачал головой Хамид Вахидович.

— Хамид -ака… я заплачу, если надо…

— Как говорится, я вышел из этого возраста на заслуженный отдых. Так что ты здесь дал маху. Я ничем не могу тебе помочь.

— Ладно, ну тогда я пошел. Извините, если что не так. — Тумасов резко поднялся и направился к дверям.

— Извини…

— Извините, Хамид-ака, я думал, это для вас просто. На нет и суда нет.

— Я думаю, прощай. — вздохнул Гасанов. — Ты уедешь?

— Нет. Я остаюсь. — твердо заявил Павел.

— Уезжай, Паша! Мой тебе совет — уезжай, ты не знаешь этих шакалов. Они родную мать не пожалеют.

— Я учту.

Тумасов направился к выходу, сидевший в своем закутке Болт поднялся, чтобы проводить гостя.

— А ну-ка стой! Постой, Паша. — окликнул его Гасанов.

— Зачем?

— Заходи в дом. — Хамид сделал пригласительный жест рукой.