Май-июнь 1998. На профессионального киллера Павла Тумасова после очередного выполненного «заказа» начинается охота. Скрываясь от преследователей, Павел уезжает в родной Баку. Там он узнает, что его племянница, с которой он разговаривал пару дней назад по телефону, на самом деле уже год как погибла в автокатастрофе. Расследуя причины ее гибели, Павел погружается в криминальную жизнь города и сталкивается с каннибалами…
238 мин, 43 сек 7841
Зато Павел очутился вновь в комнате с цементированным полом. Неяркая одинокая лампочка над потемневшим от времени столом… он явственно слышал за спиной чье-то хриплое дыхание, а потом доносившийся оттуда глухой звук, словно где-то выбивали ковры.
По полу волокли нечто довольно тяжелое… И опять эта рука с топором. Рука мужская, крепкая и мускулистая. Длинными сильными пальцами она умело управлялась с топорищем, обмотанным широкой синей изоляционной лентой.
— Кр… рак! — опустился топор. И под ноги Павлу с низкого широкого стола свалился большой кусок розового мяса. Снова, как и в предыдущие разы, мясо… но! Не поросенок, не барашек, не дичь какая-нибудь, а именно — человек.
Когда Павел наяву ощутил то, что он видел во сне, дрожь пробрала его с головы до пят, хотя он считал себя очень бывалым и многоопытным человеком, побывавшим во многих переделках. Он видел, явственно видел в своем сне татуировку на белой шкуре окорока — саламандру, узкую сверху и более широкую внизу.
Вот эдакий буквальный вздор уже не в первый раз привиделся ему нынешней ночью.
Будучи человеком отнюдь не мнительным, Павел тем не менее чувствовал, что даже эта татуировка ему уже где-то встречалась.
Он поднялся нехотя с постели и взглянул на часы. Они показывали восемь утра, хотя за окном уже вовсю светило солнце и улица гудела насыщенной восточной жизнью, — да, часы показывали только восемь утра и Павел этому не поверил.
Павел подошел к телефону и взял свои Сейко.
Десять часов двенадцать минут.
Что ж, решил Павел, пора заняться личными делами.
Он оделся, протопал на кухню и заварил кофе для вдохновенного старта нового дня, который должен был увенчаться сейшеном с Татьяной.
Закурив, Павел стал рассматривать фотографии, найденные им на квартире Дэна.
Дэн с Натальей, Дэн с другими людьми, Павлу совершенно незнакомыми…
Его внимание привлекла самая первая фотография, которую он обнаружил засунутую под табличку с номером его квартиры на двери на второй день после его приезда в город.
Наталья с Дэном на пляже. Может быть, даже там, в Загульбе. Дэн приобнимал Наталью за талию. Фигура племянницы выглядела весьма гибкой — недаром она всегда любила спорт, — вспомнилось Павлу. И природная гибкость позволила ей максимально приблизиться к замыслу фотографа.
Стринг — бикини выгодно подчеркивало ее фигуру. Было в этой стройной и привлекательной фигурке племянницы еще кое-что необычное — то, что подчеркивалось позой. Зрительское внимание притягивала большая необычной формы родинка пониже спины. Снимок, кстати, был достаточно художественным.
Павел выпил чашку кофе, заварил еще. Что-то было в этом глянцевом квадратике, запечатлевшем одно из мгновений бурной жизни Натальи — но только что?
Они приблизил фотографию к глазам — ничего необычного. Если только…
Павел наспех оделся, натянул тесноватые кроссовки, купленные пару дней назад в местном магазине и спустился во двор. Машину он вчера припарковал неудачно, и ему пришлось потратить почти десять минут, чтобы выбраться со стоянки. Фотоателье Феникс разместилось на Николаевской улице. Было видно, что хозяин Феникса любит свое дело — на витрине красовались любительские кинокамеры, кинопроекторы, увеличители, длиннофокусные объективы и многое другое, столь же интересное и соблазнительное.
Он вошел в помещение, раздвинул портьеру и появился в фотопавильоне. Стук по прилавку и оклики результата не принесли и Павел отправился на экскурсию по всему ателье. Отыскать хозяйна Павлу удалось далеко не сразу: только в каком-то закутке за туалетом тот был найден. Им оказался благообразный худой старичок, который склонившись над столом с фотографиями, фантазировал с ножницами в руках; он невнятно напевал под нос какую-то незнакомую песенку.
— Вы — мастер Зельцерман? — нетерпеливо проговорил Павел, изображая раздраженного клиента.
— Я Зельцерман, я, — почему-то встревожился старичок. — а что такое? Если вы насчет лицензии, то Александр Анатольевич сейчас в Стамбуле, но все бумаги, вся отчетность, я вас уверяю… У нас серьезная фирма. У нас даже депутаты фотографируются…
— Я не по поводу лицензии, -сильно смягчил голос Павел. — я клиент. Хочу у вас увеличить одну фотографию…
Он достал фото с изображением Натальи и Дэна.
— Покажите пожалуйста, — с интересом протянул Зельцерман. — о-о, молодой человек, я вам сделаю любой размер, какой вы пожелаете! Я в свое время фотографировал людей из окружения Ахундова и Алиева, а уж всяких лауреатов и передовиков производства — не счесть! Наших спортсменов снимал для газет и журналов, Гарри Каспарова, в том числе. Ваше фото я обработаю в лучшем виде. Кстати, рядом с очаровательной дамой стоите как-будто не вы?
— Ближе к делу, — одернул пустившегося в воспоминания старого фотографа Тумасов. — какие у вас есть размеры? Можете сделать десятикратное увеличение фото?
По полу волокли нечто довольно тяжелое… И опять эта рука с топором. Рука мужская, крепкая и мускулистая. Длинными сильными пальцами она умело управлялась с топорищем, обмотанным широкой синей изоляционной лентой.
— Кр… рак! — опустился топор. И под ноги Павлу с низкого широкого стола свалился большой кусок розового мяса. Снова, как и в предыдущие разы, мясо… но! Не поросенок, не барашек, не дичь какая-нибудь, а именно — человек.
Когда Павел наяву ощутил то, что он видел во сне, дрожь пробрала его с головы до пят, хотя он считал себя очень бывалым и многоопытным человеком, побывавшим во многих переделках. Он видел, явственно видел в своем сне татуировку на белой шкуре окорока — саламандру, узкую сверху и более широкую внизу.
Вот эдакий буквальный вздор уже не в первый раз привиделся ему нынешней ночью.
Будучи человеком отнюдь не мнительным, Павел тем не менее чувствовал, что даже эта татуировка ему уже где-то встречалась.
Он поднялся нехотя с постели и взглянул на часы. Они показывали восемь утра, хотя за окном уже вовсю светило солнце и улица гудела насыщенной восточной жизнью, — да, часы показывали только восемь утра и Павел этому не поверил.
Павел подошел к телефону и взял свои Сейко.
Десять часов двенадцать минут.
Что ж, решил Павел, пора заняться личными делами.
Он оделся, протопал на кухню и заварил кофе для вдохновенного старта нового дня, который должен был увенчаться сейшеном с Татьяной.
Закурив, Павел стал рассматривать фотографии, найденные им на квартире Дэна.
Дэн с Натальей, Дэн с другими людьми, Павлу совершенно незнакомыми…
Его внимание привлекла самая первая фотография, которую он обнаружил засунутую под табличку с номером его квартиры на двери на второй день после его приезда в город.
Наталья с Дэном на пляже. Может быть, даже там, в Загульбе. Дэн приобнимал Наталью за талию. Фигура племянницы выглядела весьма гибкой — недаром она всегда любила спорт, — вспомнилось Павлу. И природная гибкость позволила ей максимально приблизиться к замыслу фотографа.
Стринг — бикини выгодно подчеркивало ее фигуру. Было в этой стройной и привлекательной фигурке племянницы еще кое-что необычное — то, что подчеркивалось позой. Зрительское внимание притягивала большая необычной формы родинка пониже спины. Снимок, кстати, был достаточно художественным.
Павел выпил чашку кофе, заварил еще. Что-то было в этом глянцевом квадратике, запечатлевшем одно из мгновений бурной жизни Натальи — но только что?
Они приблизил фотографию к глазам — ничего необычного. Если только…
Павел наспех оделся, натянул тесноватые кроссовки, купленные пару дней назад в местном магазине и спустился во двор. Машину он вчера припарковал неудачно, и ему пришлось потратить почти десять минут, чтобы выбраться со стоянки. Фотоателье Феникс разместилось на Николаевской улице. Было видно, что хозяин Феникса любит свое дело — на витрине красовались любительские кинокамеры, кинопроекторы, увеличители, длиннофокусные объективы и многое другое, столь же интересное и соблазнительное.
Он вошел в помещение, раздвинул портьеру и появился в фотопавильоне. Стук по прилавку и оклики результата не принесли и Павел отправился на экскурсию по всему ателье. Отыскать хозяйна Павлу удалось далеко не сразу: только в каком-то закутке за туалетом тот был найден. Им оказался благообразный худой старичок, который склонившись над столом с фотографиями, фантазировал с ножницами в руках; он невнятно напевал под нос какую-то незнакомую песенку.
— Вы — мастер Зельцерман? — нетерпеливо проговорил Павел, изображая раздраженного клиента.
— Я Зельцерман, я, — почему-то встревожился старичок. — а что такое? Если вы насчет лицензии, то Александр Анатольевич сейчас в Стамбуле, но все бумаги, вся отчетность, я вас уверяю… У нас серьезная фирма. У нас даже депутаты фотографируются…
— Я не по поводу лицензии, -сильно смягчил голос Павел. — я клиент. Хочу у вас увеличить одну фотографию…
Он достал фото с изображением Натальи и Дэна.
— Покажите пожалуйста, — с интересом протянул Зельцерман. — о-о, молодой человек, я вам сделаю любой размер, какой вы пожелаете! Я в свое время фотографировал людей из окружения Ахундова и Алиева, а уж всяких лауреатов и передовиков производства — не счесть! Наших спортсменов снимал для газет и журналов, Гарри Каспарова, в том числе. Ваше фото я обработаю в лучшем виде. Кстати, рядом с очаровательной дамой стоите как-будто не вы?
— Ближе к делу, — одернул пустившегося в воспоминания старого фотографа Тумасов. — какие у вас есть размеры? Можете сделать десятикратное увеличение фото?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 36 из 67
