Люди и портреты

В какой-то момент Павел от изрядной дозы алкоголя и духоты немного поплыл. Когда он снова открыл глаза, картина была уже готова.

— Если эта дама хоть в половину была так же хороша, как на портрете, — рассуждал Эрик, с пристрастием разглядывая полотно, — не мудрено, что смотревшие на нее мужчины обращались в камень.

— А мне кажется, что Таня ее здорово приукрасила. — возразила Айнур. — Посмотри, насколько проще она смотрится на изображениях в альбоме. На картине Таня ей сильно польстила, а согласно мифам Горгоны те еще красотки.

Девушки дружно засмеялись, представив, как могла бы выглядеть Медуза Горгона в реальности.

— Таня всегда знает, как сработать гениально. — вытирая капельки слез от продолжительного смеха, подвела итог сказанному Светлана.

— Ладно уж, хороши шутки шутить, — положила кисти Татьяна. — Эрик, дай еще одну штучку, я сегодня это заслужила.

… Татьяна медленно легла на ковер, разложенный на полу в центре мастерской. Она начала гладить его, затем стала плавно сучить ногами и руками.

— А-ах, — стонала Светлана, закрыв глаза. — посмотрите на нее… где кончается женщина и начинается змея…

Эрик подошел к сестре, присел на корточки и заглянул ей в глаза. Затем он отошел.

— Я приготовлю ей постель. Все в порядке. — он вышел из мастерской, тихо прикрыв за собой дверь.

Тем временем Светлана и Айнур слезли с дивана и ползком по цементированному полу добравшись до нежащейся в своих фантазиях на ковре Татьяне, начали играться и забавляться вместе с ней, словно котята. Артур в полубессознательном состоянии со странной улыбкой на устах сидел в кресле, будучи где-то далеко от реальности.

Вошел Эрик. Было похоже, что увиденное ничуть его не удивило. А по выражению его лица Павел понял, что вечер написания шедевра подошел к концу. Пора заканчивать. Даже сквозь пьяную вату Павел уловил: пора заканчивать.

— По последней? — Эрик подсел к Павлу и разлил коньяк по рюмкам.

— По последней! — автоматически поддакнул Павел, завороженный зрелищем на ковре, где девушки уже начали целовать и ласкать друг друга.

Эрик ничего не ответил, помолчал, вылил рюмку себе в горло. А Павел, обернувшись, неожиданно ясно увидел его трезвые глаза. Трезвые, изучающие, хирургические глаза, направленные прямо на него.

Ничего себе делишки!

— Павел, отведи Таню к себе. Там открыта дверь, увидишь. — Эрик направился к девушкам на ковре. — Вставай, мы уходим отсюда. — он буквально вырвал сестру из жарких и цепких объятий подруг и перенеся ее на руках через мастерскую, поставил в вертикальное положение рядом с Павлом, уже стоявшим у дверей.

— Идти сможешь? — тихо спросил он у сестры. Татьяна произнесла нечто нечленораздельное и утвердительно качнула головой.

— Значит, положишь ее отдыхать, а сам ляжешь на диване в гостиной. Это с сестринской стороны, там, направо. — Эрик обвел взглядом мастерскую, где Светлана и Айнур, хихикая, катались по ковру.

— Спокойной ночи. — Павел с Татьяной поплелись наверх.

Глава девятнадцатая

А поутру Павел открыл глаза… И с больной головой, наглотавшись антиполицая, чтобы придти в себя, последовательно восстанавливал — что же вчера такое было? Заснул, кстати, он на декоративном диванчике. Умудрился ведь поместиться на таком! Это при его-то габаритах.

Ни Артура, ни Светы с Айнур не было. И Татьяны не было — постель измята, а ее нет.

Павел принял душ, оделся и вышел во двор. Эрик готовил еду. Он был раздет до пояса, в джинсах и сандалиях. На низком широком пеньке он рубил примороженное мясо топором и швырял на раскаленную сковороду, стоявшую на переносной жаровне. Солнечные лучи, чистые и яркие, светились на блестящем лезвии топора с обмотанной синей изоляцией рукоятью.

— Все в порядке? — спросил Эрик застывшего в задумчивости Павла. — Сейчас обедать будем.

Топор… тот самый? Нет, нельзя быть таким мнительным, — подумал Павел.

Мясо пахло жирной сырцой, пахло раной. Тяжёлое и распадающееся, подмороженное оно выглядело аккуратно и чисто. Эрик легко управлялся с ним.

— Иди в беседку, — он длинными сильными пальцами переворачивал куски. — сейчас Таня придет.

Павел уселся на скамейку в беседке, налил себе крепкого чая, выпил залпом. Странное было послевкусие. Явилась Татьяна, одетая в обрезанные сиреневые лосины до колен, голубую майку с разрезанным на веревочки низом, украшенным бусинками и тапки. Волосы ее были растрепаны. Она села напротив.

Эрик принес тарелку с жареным мясом, обложенным крупно нарезанным луком, картофелем и яблоками.

— Голова как? Болит? Сейчас все поправим! — балагурил он, доставая из-под стола двухлитровую бутыль в плетеной упаковке.

— Голова не болит. У меня ее нет! — Павел положил себе мясо на тарелку. — Ничего не помню!

— Я вчера себя прилично вела? — отозвалась Татьяна.

Павел пожал плечами.

— Неприлично! — подал голос Эрик.

— Смотря что считать… — протянул Тумасов.

Эрик налил сестре жидкость из бутылки в стакан. Павел определил по запаху — что-то типа домашнего вина. Он положил себе мясо на тарелку.