Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
194 мин, 19 сек 4716
Улыбка на лице Грен показалась мгновенно, и она ударила косой. Старик точно и быстро отступил на шаг в сторону, отразив удар тесаком, и тот прошёл вскользь. Зазвенела сталь, и прошёл яркий всплеск света от трения двух прекрасных орудий убийств. Но что было орудием убийства больше — они сами или этот металл, что они держали в руках?
Грен неустанно наносила удар за ударом, сметая всё на своём пути. Хороми мелькала вокруг Мясника, нанося короткие точные удары, но этот старый ветеран боёв был опытнее, как ни посмотри.
— Вы ещё молодые девчонки. Я ожидал увидеть на этой Игре кого постарше, — пустил он очередное кольцо дыма. — Как так получилось, что кто-то вроде вас стал таким же паразитом, как я?
— Паразит? Какая разница? — улыбнулась Хороми. — Главное — не быть серой пылью под ногами у высших сил. Пусть я не буду их любимцем, но быть их врагом — уже что-то. Это лучше, чем просто барахтаться в пастях чудовищ, беспомощно крича.
— А ты права, — хмыкнул он. — Ты умна не по годам. А твоя подруга сильна не по годам. У вас есть все шансы победить.
Сказав это, он оказался перед Хороми и замахнулся тесаком. Она выставила два кинжала и не дала себя ранить.
— У тебя лицо сопливой красавицы, — сказал Мясник, — а в глазах плещется шторм на море, — откинул он её прочь, когда над головой засвистела коса.
Затем он обратился к Грен:
— А ты… У тебя тоже невинное лицо, как у куклы, а глаза — как у хищного зверя, — её он тоже откинул. — Ну да ничего, ведь в моих глазах ещё живёт прежняя крепкая сталь, — сказал он и приготовился к бою. — Ты права, девчонка, — всё лишь пыль для высших сил. Наши мечты, надежды и тревоги только игра для них. И поэтому пусть мы будем паразитами, досаждающими, отвратительными, но мы ПРОЖИВЁМ эту жизнь, а не просуществуем, как большинство людей. Мне всё равно на чёрта и бога — я просто мечтаю заниматься своим любимым делом — РЕЗАТЬ!
Хороми встала, улыбаясь. И Грен тоже.
— Знаешь, старик, — сказала Грен, — я люблю кровь. Люблю кровь. Очень люблю кровь. Кровь в венах, кровь в артериях, в капиллярах. Кровь в пакетиках, кровь на одежде, кровь на коже. Но особенно я её люблю вытекающей наружу. Когда я разочаровываюсь во внешнем мире человека, я вскрываю его внутренний мир, и знаешь что? Внутренний мир сначала казался мне таким прекрасным, но он у всех такой одинаковый, что превратился для меня из ярко-алого в серый. Интересно, это потому, что все такая пыль, или от того что эта пыль въелась мне в глаза и мне всё теперь кажется серым?
— Это не мне судить, девочка.
Грен растянула улыбку ещё шире и сделала замах косой, а потом пошла на повторный, тесня противника. Но тут она быстро развернулась, занося косу над собой, так, что под тяжестью косы и её потянуло вверх. Красная Королева обрушилась на старика с неимоверной силой, практически полностью разрезав его пополам, и вошла в асфальт. Скотт Расчленитель — его тесак, ударился об землю и разлетелся тысячью осколков, тоже умерев и став обычным сломанным тесаком.
— Вот и ты теперь тоже пыль, — бросила Грен. — Да будет мир праху.
— Да будет мир праху, — улыбнулась Хороми, вторя подруге.
В эту ноябрьскую ночь пошёл первый снег, укутавший мёртвое тело белой пеленой. Снег был похож на падающий пепел. Стало ещё холоднее, чем прежде, несмотря на то, что обстановка в Игре наоборот накалялась.
Хикаро проснулся от шума открывающегося окна. Из окна гостиной, а, точнее в окно, лез кто-то. На нём была белая толстовка, шарф, чёрные джинсы и черно-белые кеды. Кожа на лице была белой, а из-под капюшона вылезали давно не стриженные чёрные волосы.
Хикаро спросонья мало что понимал и вообще был в ступоре, пока этот кто-то, кряхтя, не упал в комнату и не поинтересовался:
— Уважаемый, а вы, собсно, кто такой?
— Хикаро, при… стоп, это вы, уважаемый, собсно, кто такой?
— Джеффом меня звать, — отмахнулся он. — Но вот у меня такой тогда вопрос — вы здесь постоянно живёте, сударь?
— Нет.
— А какого хрена вы тут, сударь, тогда делаете, если я не ошибся квартирой?
— Э-э, я был в гостях у своих друзей, но меня отравили снотворным Хороми и Грен и… От чёрт, куда же они делись!? — проснулся наконец Хикаро.
Тут Джефф уже понял всё и просто вырубил паренька:
— Да спи ты уже!
«Ладно, убивать его не буду, а то меня убьёт Хороми», — подумал он. Убрав все следы своего присутствия, он пока ушёл.
Хикаро проснулся утром. Голова совершенно не болела, да и окно было закрыто и следов не было. Видимо, приснилось. Тут он вышел из гостиной и вдруг что-то понял. Он сделал несколько шагов назад и увидел на кресле спящую Грен, а, сделав несколько шагов вперёд — в другой комнате спящую Хороми.
— Что? — не понял Хикаро и растолкал двух подруг.
— А, что? — спросила Грен. — Ты вчера нажрался и заснул и не просыпался. Пришлось тебя тут оставить.
То же самое ответила и Хороми, только ещё очень больно пнув Хикаро, оправдав это тем, что он ввалился в её спальню.
Чуть позже она выпихнула его из квартиры со словами:
— Нажрался, занял место Грен и ещё тут какие-то претензии строит, пшёл вон.
Грен неустанно наносила удар за ударом, сметая всё на своём пути. Хороми мелькала вокруг Мясника, нанося короткие точные удары, но этот старый ветеран боёв был опытнее, как ни посмотри.
— Вы ещё молодые девчонки. Я ожидал увидеть на этой Игре кого постарше, — пустил он очередное кольцо дыма. — Как так получилось, что кто-то вроде вас стал таким же паразитом, как я?
— Паразит? Какая разница? — улыбнулась Хороми. — Главное — не быть серой пылью под ногами у высших сил. Пусть я не буду их любимцем, но быть их врагом — уже что-то. Это лучше, чем просто барахтаться в пастях чудовищ, беспомощно крича.
— А ты права, — хмыкнул он. — Ты умна не по годам. А твоя подруга сильна не по годам. У вас есть все шансы победить.
Сказав это, он оказался перед Хороми и замахнулся тесаком. Она выставила два кинжала и не дала себя ранить.
— У тебя лицо сопливой красавицы, — сказал Мясник, — а в глазах плещется шторм на море, — откинул он её прочь, когда над головой засвистела коса.
Затем он обратился к Грен:
— А ты… У тебя тоже невинное лицо, как у куклы, а глаза — как у хищного зверя, — её он тоже откинул. — Ну да ничего, ведь в моих глазах ещё живёт прежняя крепкая сталь, — сказал он и приготовился к бою. — Ты права, девчонка, — всё лишь пыль для высших сил. Наши мечты, надежды и тревоги только игра для них. И поэтому пусть мы будем паразитами, досаждающими, отвратительными, но мы ПРОЖИВЁМ эту жизнь, а не просуществуем, как большинство людей. Мне всё равно на чёрта и бога — я просто мечтаю заниматься своим любимым делом — РЕЗАТЬ!
Хороми встала, улыбаясь. И Грен тоже.
— Знаешь, старик, — сказала Грен, — я люблю кровь. Люблю кровь. Очень люблю кровь. Кровь в венах, кровь в артериях, в капиллярах. Кровь в пакетиках, кровь на одежде, кровь на коже. Но особенно я её люблю вытекающей наружу. Когда я разочаровываюсь во внешнем мире человека, я вскрываю его внутренний мир, и знаешь что? Внутренний мир сначала казался мне таким прекрасным, но он у всех такой одинаковый, что превратился для меня из ярко-алого в серый. Интересно, это потому, что все такая пыль, или от того что эта пыль въелась мне в глаза и мне всё теперь кажется серым?
— Это не мне судить, девочка.
Грен растянула улыбку ещё шире и сделала замах косой, а потом пошла на повторный, тесня противника. Но тут она быстро развернулась, занося косу над собой, так, что под тяжестью косы и её потянуло вверх. Красная Королева обрушилась на старика с неимоверной силой, практически полностью разрезав его пополам, и вошла в асфальт. Скотт Расчленитель — его тесак, ударился об землю и разлетелся тысячью осколков, тоже умерев и став обычным сломанным тесаком.
— Вот и ты теперь тоже пыль, — бросила Грен. — Да будет мир праху.
— Да будет мир праху, — улыбнулась Хороми, вторя подруге.
В эту ноябрьскую ночь пошёл первый снег, укутавший мёртвое тело белой пеленой. Снег был похож на падающий пепел. Стало ещё холоднее, чем прежде, несмотря на то, что обстановка в Игре наоборот накалялась.
Хикаро проснулся от шума открывающегося окна. Из окна гостиной, а, точнее в окно, лез кто-то. На нём была белая толстовка, шарф, чёрные джинсы и черно-белые кеды. Кожа на лице была белой, а из-под капюшона вылезали давно не стриженные чёрные волосы.
Хикаро спросонья мало что понимал и вообще был в ступоре, пока этот кто-то, кряхтя, не упал в комнату и не поинтересовался:
— Уважаемый, а вы, собсно, кто такой?
— Хикаро, при… стоп, это вы, уважаемый, собсно, кто такой?
— Джеффом меня звать, — отмахнулся он. — Но вот у меня такой тогда вопрос — вы здесь постоянно живёте, сударь?
— Нет.
— А какого хрена вы тут, сударь, тогда делаете, если я не ошибся квартирой?
— Э-э, я был в гостях у своих друзей, но меня отравили снотворным Хороми и Грен и… От чёрт, куда же они делись!? — проснулся наконец Хикаро.
Тут Джефф уже понял всё и просто вырубил паренька:
— Да спи ты уже!
«Ладно, убивать его не буду, а то меня убьёт Хороми», — подумал он. Убрав все следы своего присутствия, он пока ушёл.
Хикаро проснулся утром. Голова совершенно не болела, да и окно было закрыто и следов не было. Видимо, приснилось. Тут он вышел из гостиной и вдруг что-то понял. Он сделал несколько шагов назад и увидел на кресле спящую Грен, а, сделав несколько шагов вперёд — в другой комнате спящую Хороми.
— Что? — не понял Хикаро и растолкал двух подруг.
— А, что? — спросила Грен. — Ты вчера нажрался и заснул и не просыпался. Пришлось тебя тут оставить.
То же самое ответила и Хороми, только ещё очень больно пнув Хикаро, оправдав это тем, что он ввалился в её спальню.
Чуть позже она выпихнула его из квартиры со словами:
— Нажрался, занял место Грен и ещё тут какие-то претензии строит, пшёл вон.
Страница 19 из 52
