Магазин Склизнера

Я пришел на работу как обычно в половине девятого, обменявшись сменами с моим дневным напарником. По обыкновению быстрого дежурного рукопожатия, должны были пожелать друг другу удачи, однако ни того, ни другого не произошло. Мой напарник сослался на спешку, и отдав мне ключи от магазина, убежал. Бойкой торговли я не ждал, однако до 11 часов в магазин пришли несколько редких покупателей, пожелавших взять что-то из быстрых закусок, сладостей и бутылок с содовой. В начале двенадцатого всегда наступал штиль, магазин в котором я работал, был не шибко большим, стоял возле трассы, по которой в такое время суток мало кто ездит. Сам мистер Склизнер, жил в дешевом мотеле, в 10 километрах отсюда. Как он сам мне часто говорил, совершенно бесплатно. Свою квартиру сдавал какой-то семье переехавшей сюда из Чикаго. Временами мне казалось, что этот человек единственно верно понимает мое болезненное состояние, и даже позволяет мне иногда отвлекаться от своих ночных обязанностей: негромко включать музыку и просто прогуливаться вдоль стройного ряда стеллажей, подолгу стоять у окна выходящего на пустынную ночную трассу и смотреть за ровным течением ночи. Можно сказать, что таким вот образом я спасался от своего всепоглощающего меня безумия, фантазий и бдений, за это я был горячо признателен мистеру Склизнеру. Он действительно понимал меня как никто другой.

Я вам наверное уже сказал, что магазин, в котором я работал, выходил на ночную трассу, но я совершенно упустил из внимания и забыл упомянуть о той заправочной станции, которая стояла через дорогу, правда чтобы понаблюдать за ней мне приходилось идти вдоль витрины до самого ее конца. Когда ровное течение ночи нельзя было заполнить ни музыкой, ни разглядыванием упаковок товаров, я шел до конца витрины и подолгу разглядывал неоновую вывеску заправочной станции «Бензин и прочее горючее». Заполняя голову тайным смыслом и содержанием этого названия, плавно переходящим в какой-то совершенно несуразный бред, основанный на эзотерической теории взаимодействия машины и бензина. Ровно также как на похожую теорию о взаимодействии человекоробота и потоков крови, которые как тот же самый бензин можно найти на обыкновенных заправочных станциях. Но если бы это плавало на поверхности моего рассудка, вполне вероятно, что с этим можно было бы как-то бороться. Фантазия порождала во мне новые еще более безумные теории, о которых я не хочу говорить. Когда бред о заправке выходил из под контроля, я возвращался к прилавку. Включал музыку погромче, и пытался рисовать, а в рисовании я находил в себе силы переключится от плохого к хорошему, но опять же не мог долго себя удержать, заставить себя отвлечься от надоедливых картинок и жутких лезущих в голову образов. В такие моменты я сбегал в уборную и тщательно омывал свое взволнованное лицо холодной водой, там же выключал свет и какое-то время находился во мраке, прежде чем снова выйти в торговый зал и в совершенно обновленной степени духа вернутся на свое рабочее место.

Какое-то время у меня действительно получалось удерживать разумный баланс между рассудком и распадом, но после одного или двух часов, перевес уходил в пользу распада. И как ни странно, больше чаша весов не никуда не перевешивалась. Именно в такие моменты, я начинал сильно и всерьез беспокоиться о грядущем, крайне волнительном для меня стечении обстоятельств, мистическим образом сплетенных вокруг моей кармы и моим нахождением здесь. Преследовавшим меня почти везде, куда бы не пошел и на какую бы новую работу не устроился, меня ничто не могло спасти от грядущего наваждения, за которым обязательно проливалась чья-нибудь кровь. Три последних события в моей жизни лишний раз подтверждали эту зловещую истину. Причина тому не объяснима. Я мог лишь предполагать. Виной тому ранее прочитанные мной книги, и по истине зловещее мое стремление к познанию обеих сторон медали, и может быть даже чрезмерная гиперчувствительность тех невидимых пронизывающих потоков темных энергий.