Магия бушменов посильнее вуду

— А побрякушку эту ты все же сними, Ральф, все равно красоваться тебе не перед кем! Ральф собрался было идти спать, но внезапно вспыхнувшая обида изменила его планы. Он взял висевшую на стене плетку и направился в соломенную хижину, где жила семья Тома. Отдернул циновку и вошел, осветив испуганных Тома, его жену и двух детей. — Ну что, обезьяны, забыли, кто здесь хозяин? Он взмахнул бичом и нанес первый удар. Донна закричала, а Том попытался закрыть своих домочадцев телом. — Вот тебе, вот тебе, — плетка свистела в руке Леклерка, — будешь знать, как перечить хозяину! Скоро силы его оставили, он вернулся в бунгало, не раздеваясь, рухнул в гамак и захрапел. Донна попыталась смазать следы от плети на спине мужа соком нкабо из выдолбленной тыквы, но он остановил ее. — Они пройдут сами, — сказал он по-бушменски, — дай мне ич-чу-корба! Она покорно достала из плетеной корзины черные сланцы, каждый из которых был украшен крошечным черепом полосатой мыши. Муж, абсолютно обнаженный, облачился в диковинную обувь. — Жди меня здесь!

Первым делом он зашел в бунгало, бесшумно двигаясь и точно ориентируясь в темноте. Ловко снял амулет, висевший на груди Ральфа, и надел на себя. На улице посмотрел на звездное небо и факел у колодца. Тот тут же погас. Том закрыл глаза и начал петь. Хотя пением это было назвать трудно. Скорее какой-то заговор, переходящий в звериный вой, с отдельными словами на щелкающем бушменском языке. Мужчина начал ритмично раскачиваться, а потом невероятной притоптывающей походкой стал обходить бунгало. Он мотал головой и трясся, и его круги становились все быстрее, а движения — все конвульсивнее. На девятом круге он рухнул без сил. Но через пару минут поднялся. — Донна, мы уходим. На спине Тома не было и следов рубцов от плети. Он снял ич-чу-корба и положил их в корзину. Дети взялись за руки, и все вместе они пошли в саванну. На мгновение Том оглянулся: над его хижиной постепенно занималось пламя. Через три дня к бунгало Леклерка приехали молодой доктор Джонсон, сержант Виттеманс и двое туземных солдат. Они заглянули внутрь — их встретил жуткий смрад и тучи мух. Леклерк лежал в гамаке, хотя узнать его было трудно: вместо лица — нечто вроде львиной морды, все тело покрыто жуткими струпьями, пальцы на руках отсутствовали. Он хотел что-то сказать, но только замычал. — Проказа! — закричал доктор. — Все — отсюда! Сержант, давайте канистру! Через минуту бунгало вспыхнуло, а джип на всех парах несся прочь. Один из бушменов шепотом сказал другому: «Танец смерти!».