Фандом: Гарри Поттер. Трагедия в семье Малфой привела к тому, что в целом мире у Люциуса не осталось никого, кроме нежеланной внучки-сквиба и любовницы-грязнокровки. Будучи не в силах жить рядом с обеими, он уехал из страны, надеясь убежать и от реальности, и от любви к маленькой мисс Грейнджер. Однако через шесть лет Гермиона отыскала Малфоя на краю землю и попросила спасти жизнь существу, которому сам Люциус желал лишь смерти. Удастся ли Гермионе пробудить в холодном сердце хотя бы каплю жалости?
38 мин, 5 сек 2505
— Хорошо. Сообщи этому доктору, чтобы он прибыл, как только сможет.
Гермиона дёрнулась. Сердце едва ли не выскакивало из груди. Невероятно, что после стольких месяцев отчаяния, удалось добиться результата. С трудом удерживаясь, чтобы не заключить Малфоя в объятия, она прошептала:
— Боже, Люциус, я и не знаю, что сказать… спасибо… ты не представляешь, как…
Голос надломился.
— Обойдёмся без сантиментов, — цинично прервал он. — Не думай, что для меня что-то изменится. Я по-прежнему не хочу знать эту девочку, но у меня остался долг перед сыном. Думаю, будет справедливо, если я помогу спасти жизнь его дочери, как бы мне это ни претило.
— Зачем ты пытаешься казаться чудовищем? — сдавленно проговорила Гермиона. — Я же знаю, что ты не такой, Люциус…
Он поднял руку, останавливая её:
— Ты ничего обо мне не знаешь, Грейнджер. Твоё воображение рисует образ человека, которого нет и никогда не было. Ты всегда пыталась наделить меня лучшими качествами, коих я лишён от природы. Не пытайся сделать это снова, не стоит меня идеализировать. Когда я говорю, что мне безразличен этот ребёнок, я говорю серьёзно и без всякого потаённого умысла. Я не желаю девочке смерти, но и её жизнь меня не интересует, — Малфой не отвернулся от слёз, от осуждения и жалости. Ему почти удалось убедить себя, что его не трогают чувства мисс Грейнджер. — Когда я понадоблюсь, просто дай знать.
Он направился к выходу и услышал тихие слова, брошенные уже в спину:
— Всё равно спасибо.
Ожидание изводило. Гермиона металась из угла в угол у дверей операционного блока в надежде услышать новости. Операция длилась уже больше двух часов, ассистент доктора Леви появился лишь единожды, сообщив, что возникли осложнения: у Фанни развилась опухоль в брюшной полости, и теперь следует её удалить и тщательно обследовать на предмет метастаз.
Стрелки на круглых часах двигались очень медленно. Гермиона то хваталась за голову, выдирая на себе волосы, то пыталась обращаться к богам, умоляя спасти малышку. Страх и ужас потери сковали душу стальными тисками: Гермиона посвятила этому ребенку свою жизнь. Несмотря на то, что не она родила её, Фанни стала её дочерью. Трудно даже представить существование без этой маленькой чудесной девочки, которая за свою короткую жизнь перенесла столько страданий и лишений, что не каждый взрослый выдержит.
Гермиона взялась за книгу, но почти сразу же откинула её в сторону.
Она не могла читать. Она не была способна сделать хоть что-нибудь.
Кофе, принесённый медсестрой, уже давно остыл: Гермиона так и не притронулась к нему.
Время двигалось с убийственно медленной скоростью.
Гермиона повернулась, чтобы в тысячный раз взглянуть на часы, но вид загородил мужчина, на которого она едва не набросилась с кулаками, не сразу разглядев, кто именно встал на пути. Она ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что ещё в своём уме: Малфой не исчез.
— Операция ещё идёт? — будничным тоном поинтересовался он.
Гермиона кивнула, испытывая страшную сухость во рту. Даже движения давались тяжело.
— С тобой кто-нибудь говорил?
Она снова кивнула, а на вопросительный взгляд лишь пожала плечами, чувствуя, как на них обрушилась вселенская тяжесть. Гермиона была не в том состоянии, чтобы анализировать и размышлять над причинами, которые привели Малфоя сюда. Просто он сейчас сидит рядом и ободряюще сжимает её ладонь. Часть беспокойства и изнуряющего страха куда-то ушла, будто передалась Люциусу по переплетённым рукам, и Гермиона наконец сумела сделать хотя бы вдох.
Дверь операционного блока открылась, и в холле появился щуплый седовласый доктор Леви. Гермиона резко вскочила и умоляюще уставилась на него. Спокойствие и уверенность хирурга вселяли надежду.
— Пока всё идёт хорошо, — сказал он, переводя взгляд на Люциуса, а затем снова на Гермиону. Доктор знал, кем является девочке мистер Малфой. — Нам удалось удалить опухоль целиком, метастаз нет, осталось лишь закончить процедуру гемотрансфузии. Гермиона, я уже говорил с вами о риске отторжения и хочу повторить снова — он достаточно велик, и даже если операция пройдёт успешно, нет никаких гарантий. Первые сутки будут критичными, так что будьте готовы ко всему. Но у Фанни неплохие шансы, поэтому будем надеяться и верить вместе, — он снова перевёл взгляд с побелевшего лица Гермионы на Люциуса. — Мистер Малфой, моя личная просьба к вам — не оставляйте Гермиону одну, меня крайне беспокоит её состояние.
— Я в порядке, — быстро проговорила она неестественно высоким голосом. — И вовсе не…
— Я не оставлю её, — чётко и громко произнёс Люциус, положив руку Гермионе на плечо. — Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы спасти девочку. О Гермионе я позабочусь.
Доктор кивнул и исчез за дверью.
Гермиона дёрнулась. Сердце едва ли не выскакивало из груди. Невероятно, что после стольких месяцев отчаяния, удалось добиться результата. С трудом удерживаясь, чтобы не заключить Малфоя в объятия, она прошептала:
— Боже, Люциус, я и не знаю, что сказать… спасибо… ты не представляешь, как…
Голос надломился.
— Обойдёмся без сантиментов, — цинично прервал он. — Не думай, что для меня что-то изменится. Я по-прежнему не хочу знать эту девочку, но у меня остался долг перед сыном. Думаю, будет справедливо, если я помогу спасти жизнь его дочери, как бы мне это ни претило.
— Зачем ты пытаешься казаться чудовищем? — сдавленно проговорила Гермиона. — Я же знаю, что ты не такой, Люциус…
Он поднял руку, останавливая её:
— Ты ничего обо мне не знаешь, Грейнджер. Твоё воображение рисует образ человека, которого нет и никогда не было. Ты всегда пыталась наделить меня лучшими качествами, коих я лишён от природы. Не пытайся сделать это снова, не стоит меня идеализировать. Когда я говорю, что мне безразличен этот ребёнок, я говорю серьёзно и без всякого потаённого умысла. Я не желаю девочке смерти, но и её жизнь меня не интересует, — Малфой не отвернулся от слёз, от осуждения и жалости. Ему почти удалось убедить себя, что его не трогают чувства мисс Грейнджер. — Когда я понадоблюсь, просто дай знать.
Он направился к выходу и услышал тихие слова, брошенные уже в спину:
— Всё равно спасибо.
Ожидание изводило. Гермиона металась из угла в угол у дверей операционного блока в надежде услышать новости. Операция длилась уже больше двух часов, ассистент доктора Леви появился лишь единожды, сообщив, что возникли осложнения: у Фанни развилась опухоль в брюшной полости, и теперь следует её удалить и тщательно обследовать на предмет метастаз.
Стрелки на круглых часах двигались очень медленно. Гермиона то хваталась за голову, выдирая на себе волосы, то пыталась обращаться к богам, умоляя спасти малышку. Страх и ужас потери сковали душу стальными тисками: Гермиона посвятила этому ребенку свою жизнь. Несмотря на то, что не она родила её, Фанни стала её дочерью. Трудно даже представить существование без этой маленькой чудесной девочки, которая за свою короткую жизнь перенесла столько страданий и лишений, что не каждый взрослый выдержит.
Гермиона взялась за книгу, но почти сразу же откинула её в сторону.
Она не могла читать. Она не была способна сделать хоть что-нибудь.
Кофе, принесённый медсестрой, уже давно остыл: Гермиона так и не притронулась к нему.
Время двигалось с убийственно медленной скоростью.
Гермиона повернулась, чтобы в тысячный раз взглянуть на часы, но вид загородил мужчина, на которого она едва не набросилась с кулаками, не сразу разглядев, кто именно встал на пути. Она ущипнула себя за ногу, чтобы убедиться, что ещё в своём уме: Малфой не исчез.
— Операция ещё идёт? — будничным тоном поинтересовался он.
Гермиона кивнула, испытывая страшную сухость во рту. Даже движения давались тяжело.
— С тобой кто-нибудь говорил?
Она снова кивнула, а на вопросительный взгляд лишь пожала плечами, чувствуя, как на них обрушилась вселенская тяжесть. Гермиона была не в том состоянии, чтобы анализировать и размышлять над причинами, которые привели Малфоя сюда. Просто он сейчас сидит рядом и ободряюще сжимает её ладонь. Часть беспокойства и изнуряющего страха куда-то ушла, будто передалась Люциусу по переплетённым рукам, и Гермиона наконец сумела сделать хотя бы вдох.
Дверь операционного блока открылась, и в холле появился щуплый седовласый доктор Леви. Гермиона резко вскочила и умоляюще уставилась на него. Спокойствие и уверенность хирурга вселяли надежду.
— Пока всё идёт хорошо, — сказал он, переводя взгляд на Люциуса, а затем снова на Гермиону. Доктор знал, кем является девочке мистер Малфой. — Нам удалось удалить опухоль целиком, метастаз нет, осталось лишь закончить процедуру гемотрансфузии. Гермиона, я уже говорил с вами о риске отторжения и хочу повторить снова — он достаточно велик, и даже если операция пройдёт успешно, нет никаких гарантий. Первые сутки будут критичными, так что будьте готовы ко всему. Но у Фанни неплохие шансы, поэтому будем надеяться и верить вместе, — он снова перевёл взгляд с побелевшего лица Гермионы на Люциуса. — Мистер Малфой, моя личная просьба к вам — не оставляйте Гермиону одну, меня крайне беспокоит её состояние.
— Я в порядке, — быстро проговорила она неестественно высоким голосом. — И вовсе не…
— Я не оставлю её, — чётко и громко произнёс Люциус, положив руку Гермионе на плечо. — Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы спасти девочку. О Гермионе я позабочусь.
Доктор кивнул и исчез за дверью.
Страница 6 из 11
