Маланчамала

По дороге они остановились около пруда, чтобы освежиться и попить воды. В это время Маланча как раз набирала там воду. Наполнив два кувшина, она поставила их слева от царя, прикрыла их двумя зелеными листочками и поклонилась.

— Ты кто такая? — спросил царь.

Маланча ответила ему песней: «Какой сегодня счастливый день! Через долгих двенадцать лет я, недостойная, узрела стопы своего свекра. Ты направляешься сейчас к себе во дворец. Для женщины дом ее свекра — это рай. Некогда ты изгнал меня из этого рая, царь! Какое же утешение можешь ты предложить мне теперь?» — Опять эта дочка котвала! — вскричал царь.

— Я ее знать не хочу! Поехали дальше, не станем здесь больше задерживаться. У моего сына уже есть жена — молодая царевна, и никакой дочки котвала ему не надо!

— Но, царь, — начали говорить ему приближенные, — ведь она обуздала Пакшираджа и спасла наш город.

— Ну и что?

— Она напустила тигров на столицу царя Дудхабарана.

— Ну и что?

— Она спасла жизнь царевичу, великий царь!

— Если вы еще будете говорить мне про нее, я прикажу отрубить вам головы! Что бы она ни сделала, она — дочь котвала. Кто из вас слышал, чтобы дочь нищего стала царицей? Если она хочет говорить со мной, пусть приходит сюда достойно, как положено царской невестке.

Напоив тигров, Маланча наняла роскошный паланкин, надела богатые одежды и явилась перед очи царя. Старый тигр подошел к царю и рявкнул:

— Теперь твоя невестка предстала перед тобой как настоящая царевна. Возьми ее с собой во дворец, царь!

В ответ царь обрушил на них ливень из острых стрел.

— С нас довольно! — закричали тигры.

— Только скажи нам, Маланча, и мы разорвем этого царя и всю его армию. Мы съедим царевну Канчи, а твоего мужа Чандраманика отдадим тебе.

— Как вы можете так говорить? — заплакала Маланча.

— Тогда уж лучше съешьте меня!

И она запела:

«Для свекра я подмету дорогу своими волосами, сама же побреду вслед за ним тернистой боковой тропинкой. Дядюшка тигр и тетушка тигрица, не обижайтесь, но я прошу вас оставить меня».

Но тигры уходить не захотели.

Царь со своим войском двинулся по главной дороге, а Маланча — за ними по тернистой боковой тропинке. От Маланчи не отставал старый тигр со своим семейством.

При приближении царя к столице громко забили барабаны, заиграла музыка, и он вошел во дворец вместе с царевичем и его молодой женой. А Маланча осталась за воротами, предаваясь печали. Тигры не захотели бросить ее в тяжелую минуту и остались с ней.

Она стояла там семь дней, плакала и пела: «Здесь дом моего свекра — мой рай. Для меня это святое место, здесь я обрела себе мужа, тут была наша свадьба. Дом моего свекра мне дороже дома из чистого золота».

— Дядюшка, — сказала Маланча старому тигру, — мое место здесь. Не беспокойся обо мне и возвращайся в лес.

— Одно твое слово, Маланча, и мы разорвем царя и его невестку на куски и вернем тебе Чандраманика, — повторял старый тигр.

— Ни за что на свете! — отвечала ему Маланча.

— Лучше уж разорвите меня.

Тогда тигры решили на время уйти и оставить ее одну.

Не успели они скрыться из виду, как царь велел страже прогнать Маланчу прочь. Выгнали из дворца и ее мать.

Маланча с матерью остались без крова. Они стали скитаться с места на место, и у них не осталось никакой надежды. Наконец мать не выдержала:

— Что хорошего в такой жизни? Лучше мне утопиться!

И с этими словами она бросилась в пруд.

— Матушка, что ты наделала? Зачем оставила меня одну на этом свете? Я не могу сейчас последовать за тобой, ведь мои надежды еще не сбылись. Перед смертью я должна увидеться со своим свекром и своим мужем, хотя бы один раз. О я несчастная, как же я могу умереть теперь!

Но, покинутая всеми, она больше не могла выносить эту тяжелую жизнь и все-таки решила утопиться. Но к какому бы пруду она ни подходила, везде ей что-нибудь да мешало: в один пруд были набросаны колючие ветки, другой наполнен грязью, а третий охраняли царские стражники. Так и не удалось ей покончить с собой. Она и сама не знала, радоваться этому или печалиться.

«Мой свекор не хочет, чтобы я освободилась от моих печалей. Он хочет, чтобы я мучилась и дальше. Я покорюсь его воле, ведь у меня никого больше нет на этом свете», — думала она.

Ночью в крепости каждые три часа били барабаны, под бой которых Маланча незаметно пробралась во дворец. Осторожными шагами она вошла в комнату, где спал царевич со своей молодой женой.

Маланча неслышно отворила дверь и увидела опочивальню, ярко освещенную восемью светильниками, заправленными коровьим маслом. На золотом ложе, застланном расшитым золотом покрывалом, спали новобрачные — будто два цветка в лунную ночь.

Маланча постояла у дверей, осмотрелась, потом вошла в спальню и прибавила огня в светильнике. Она подошла к спящим, постояла у их изголовья, потом у ног, смотрела на новобрачных и не могла насмотреться.