В какой-то степени мальчику было плевать на то, сколько раз за время ломки его ударил Маски, он все равно ничего не чувствует, да только от осознания, что Тим может его ненавидеть, становилось как-то погано на душе. Если ему так уж захочется, то пусть избивает, мне то что, все равно я как кукла, ничегошеньки не почувствую. Если Тиму станет от этого легче и спокойней, то пусть… Главное, чтобы он меня не ненавидел. Вот этого я боюсь… Наверное.
36 мин, 16 сек 6356
— Иди к черту. — Наконец не выдерживает младший, с упреком глядя на собеседника.
Был ли Тоби счастлив… Ни минуты. С самого раннего детства и до того момента, когда Безликий вошёл в его жизнь сущим кошмаром, он не знал какого это — быть счастливым. Вечно отовсюду гонимый, он не мог найти своего места и, оставив пустые надежды, просто принял решение плыть по течению. Прожигая бессмысленную жизнь на улице, в невзрачных квартирах, порой даже приходилось голодать, но он прокси, и он не имеет право жаловаться. Старшие уж более или менее свыклись с подобным образом жизни, да и опыта у тех больше, а для молодого Роджерса это все было слишком. Он часто делал неудачные попытки суицида, но что-то липкое, будто растекаясь где-то внутри, останавливало. Да, он, как это ни странно, боялся. А ещё его раздражало осознание того, что он не может прочувствовать эту сладкую пульсирующую боль под лезвием, которое так красиво, плавно разрезало мертвенно бледную кожу юноши. Он понимал чего лишён. Поначалу было больно где-то внутри, а потом в один миг все стало таким пустым, таким монотонным…
А потом как-то так получилось, что он ненароком «заметил» Маски, каким-то образом выделил его среди всей серости. Интерес к старшему возник так внезапно, что юноша даже и не понял ничего. Это было похоже на внезапный, короткий удар током, как тот, который случается при касании до чего-нибудь, вот вроде и незаметно, но все равно заставляет отдернуть руку. Наконец появилось что-то, на что Тикки может отвлечься, потихоньку выбраться из тесного кокона.
Только вот, чувства, о которых шатен так и не успел узнать за свою короткую жизнь, приходилось всячески подавлять. Они казались ему странными и неуместными, но в то же время будоражили сознание паренька…
И вот Тоби сидит на кухне, куча мыслей роится в голове, но нет ни одной подходящей, способной выразить его нынешнее состояние. А напротив он видит лишь взгляд тёмных, практически шоколадных глаз, которые с таким интересом разглядывают его. И как, скажите, не сойти с ума, когда осознаешь что человек напротив имеет огромное значение в твоей жизни и, чёрт бы его побрал, никогда уже не станет пустым местом и частью серой массы…
— Ну, малец, какой-то ты сегодня слишком погруженный в себя. — И мальчику хочется просто ткнуть ему пальцем в лоб и поставить перед фактом, что причиной является никто иной, как сам Тим Маски.
— Знаешь, сначала предлагаешь поцеловать, а потом спрашиваешь, что не так. Это так и надо, да?
Тим какое-то время молчит, его взгляд направлен на тонкую руку юноши, и та кажется ему такой хрупкой… Как и весь Тоби. Убийца не скрывает, этот мальчишка ему интересен, но единственное, что тормозит, заставляет останавливать себя каждый раз — осознание того, кем он является. Он прокси, а значит должен думать лишь о повиновении своему Хозяину. Никакой личной жизни и никакого проявления эмоций и чувств. Хозяин… Для Тима это звучит мерзко, отвратительно, понимать, что ты полностью принадлежишь кому-то.
Единственной отрадой для наркомана стало появление юного убийцы в их кругу. Он странный, забавный, но в его взгляде столько пустоты и грусти, что невольно пробегают мурашки…
— Ты этого хочешь? — Голос старшего спокоен, осторожен, и Тоби будто током шибануло. Но он молчит, закусывает нижнюю губу и взгляд его в миг становится таким… Уставшим что ли? — Что ж, я пойду закурю. — Парень поднимается и уходит прочь, а Тикки даже вслед ему не смотрит, понимает…
Маски понял, что поступил тогда крайне опрометчиво, позволив себе поцеловать этого мальчишку. И в какой-то степени он жалеет, но в то же время и понимает, что давно уже пора менять что-то в своей никчемной жизни. Безликий имеет над ними огромную власть, и это лишь злит парня. Ещё его злит собственная беспомощность, наличие которой он долго отказывался принимать. Он слаб, возможно, не против людей, но против Безликого…
А ещё эти гребаные таблетки уже давно перестали помогать, и он боится, что те и вовсе перестанут давать какой-либо положительный эффект. И что тогда? Ломка с каждым разом переносится все тяжелее и тяжелее, он не помнит, что делает, говорит. Порой вспоминаются лишь обрывки, но те настолько мутные и нечёткие, что составить полную картину довольно сложно. Только лишь синяки на руках и лице младшего говорят о многом. Пусть Тим знает, что чувство боли у Роджерса приступлено, а если быть точнее, вообще отсутствует, ненависть к себе самому не утихает…
Как-то раз Худи ненароком проговорился, что юноша сам лезет под горячую руку, и с того дня он стал ненавидеть себя и своё расстройство пуще прежнего.
Тим выдыхает клуб дыма, оперевшись на холодную кирпичную стену. Вокруг слишком тихо для их района, и как-то непривычно. Видимо, эта тишина как-то шибко на него влияет, желание перерезать глотку какому-нибудь бедолаге стало только сильнее, не смотря на то, что сегодня он уже был на задании, но того кровавого месива, ему оказалось мало.
Был ли Тоби счастлив… Ни минуты. С самого раннего детства и до того момента, когда Безликий вошёл в его жизнь сущим кошмаром, он не знал какого это — быть счастливым. Вечно отовсюду гонимый, он не мог найти своего места и, оставив пустые надежды, просто принял решение плыть по течению. Прожигая бессмысленную жизнь на улице, в невзрачных квартирах, порой даже приходилось голодать, но он прокси, и он не имеет право жаловаться. Старшие уж более или менее свыклись с подобным образом жизни, да и опыта у тех больше, а для молодого Роджерса это все было слишком. Он часто делал неудачные попытки суицида, но что-то липкое, будто растекаясь где-то внутри, останавливало. Да, он, как это ни странно, боялся. А ещё его раздражало осознание того, что он не может прочувствовать эту сладкую пульсирующую боль под лезвием, которое так красиво, плавно разрезало мертвенно бледную кожу юноши. Он понимал чего лишён. Поначалу было больно где-то внутри, а потом в один миг все стало таким пустым, таким монотонным…
А потом как-то так получилось, что он ненароком «заметил» Маски, каким-то образом выделил его среди всей серости. Интерес к старшему возник так внезапно, что юноша даже и не понял ничего. Это было похоже на внезапный, короткий удар током, как тот, который случается при касании до чего-нибудь, вот вроде и незаметно, но все равно заставляет отдернуть руку. Наконец появилось что-то, на что Тикки может отвлечься, потихоньку выбраться из тесного кокона.
Только вот, чувства, о которых шатен так и не успел узнать за свою короткую жизнь, приходилось всячески подавлять. Они казались ему странными и неуместными, но в то же время будоражили сознание паренька…
И вот Тоби сидит на кухне, куча мыслей роится в голове, но нет ни одной подходящей, способной выразить его нынешнее состояние. А напротив он видит лишь взгляд тёмных, практически шоколадных глаз, которые с таким интересом разглядывают его. И как, скажите, не сойти с ума, когда осознаешь что человек напротив имеет огромное значение в твоей жизни и, чёрт бы его побрал, никогда уже не станет пустым местом и частью серой массы…
— Ну, малец, какой-то ты сегодня слишком погруженный в себя. — И мальчику хочется просто ткнуть ему пальцем в лоб и поставить перед фактом, что причиной является никто иной, как сам Тим Маски.
— Знаешь, сначала предлагаешь поцеловать, а потом спрашиваешь, что не так. Это так и надо, да?
Тим какое-то время молчит, его взгляд направлен на тонкую руку юноши, и та кажется ему такой хрупкой… Как и весь Тоби. Убийца не скрывает, этот мальчишка ему интересен, но единственное, что тормозит, заставляет останавливать себя каждый раз — осознание того, кем он является. Он прокси, а значит должен думать лишь о повиновении своему Хозяину. Никакой личной жизни и никакого проявления эмоций и чувств. Хозяин… Для Тима это звучит мерзко, отвратительно, понимать, что ты полностью принадлежишь кому-то.
Единственной отрадой для наркомана стало появление юного убийцы в их кругу. Он странный, забавный, но в его взгляде столько пустоты и грусти, что невольно пробегают мурашки…
— Ты этого хочешь? — Голос старшего спокоен, осторожен, и Тоби будто током шибануло. Но он молчит, закусывает нижнюю губу и взгляд его в миг становится таким… Уставшим что ли? — Что ж, я пойду закурю. — Парень поднимается и уходит прочь, а Тикки даже вслед ему не смотрит, понимает…
Маски понял, что поступил тогда крайне опрометчиво, позволив себе поцеловать этого мальчишку. И в какой-то степени он жалеет, но в то же время и понимает, что давно уже пора менять что-то в своей никчемной жизни. Безликий имеет над ними огромную власть, и это лишь злит парня. Ещё его злит собственная беспомощность, наличие которой он долго отказывался принимать. Он слаб, возможно, не против людей, но против Безликого…
А ещё эти гребаные таблетки уже давно перестали помогать, и он боится, что те и вовсе перестанут давать какой-либо положительный эффект. И что тогда? Ломка с каждым разом переносится все тяжелее и тяжелее, он не помнит, что делает, говорит. Порой вспоминаются лишь обрывки, но те настолько мутные и нечёткие, что составить полную картину довольно сложно. Только лишь синяки на руках и лице младшего говорят о многом. Пусть Тим знает, что чувство боли у Роджерса приступлено, а если быть точнее, вообще отсутствует, ненависть к себе самому не утихает…
Как-то раз Худи ненароком проговорился, что юноша сам лезет под горячую руку, и с того дня он стал ненавидеть себя и своё расстройство пуще прежнего.
Тим выдыхает клуб дыма, оперевшись на холодную кирпичную стену. Вокруг слишком тихо для их района, и как-то непривычно. Видимо, эта тишина как-то шибко на него влияет, желание перерезать глотку какому-нибудь бедолаге стало только сильнее, не смотря на то, что сегодня он уже был на задании, но того кровавого месива, ему оказалось мало.
Страница 6 из 10
