Малыш

Фу, смотреть тошно, как этот мерзкий уродец, чавкает и хлюпает через свои отверстия. За что мне такое наказание? Почему они выбрали меня? Ладно. Догадками делу не поможешь. Так или иначе, сегодня последний день моих мучений. Третий день. Сегодня, эти дьяволы заберут свое чадо и оставят меня в покое, доживать свой заслуженный отпуск. Но черт побери! Кормил ли я эту тварь? На часах без двадцати три. Сорок минут от начала и чуть больше двух часов до завершения периода кормления. Думай, Пауль, думай… Нужно глянуть, сколько цветков было в сумке в первый день?

Почему они оставили целый долбаный мешок? Три дня — три цветка, но почему здесь целый мешок этого вонидла? Видимо, они играют со мной в какую-то игру. Оставили целый мешок, чтобы я травился запахом тухлятины и не мог определить точного количества. Смешно, не правда ли? Мои настенные часы, показывают ровно три. Два часа до завершения цикла. Еще и этот урод, как по расписанию, принялся выть и биться в истерике.

На часах половина четвертого и я по-прежнему не могу вспомнить, кормил я его или нет! Проклятье. А-а-а! Пауль, приди в себя! Не время для паники. Как там, три глубоких вдоха, три выдоха. Нужно вспомнить любой ценой.

Уже без двадцати. Лежу на диване, поглаживая пульсирующие виски. Еще и это зловоние из мешка… Одно радует — наконец заткнулся этот мерзопакостный дьяволенок. Но от этого не намного легче. Острая головная боль истощает, не дает сфокусироваться. Впервые за прошедшие полгода, вспоминаю про Анжелику… Как же мне тебя не хватает… Что за мысли, соберись, Пауль, соберись!

Без пяти. Стук в двери. Помню правило — не пускать в дом посторонних, пока не завершится полный трехдневный цикл. Кого там принесло, зачем так неистово тарабанить? Нужно найти в себе силы, чтобы встать с дивана и посмотреть… Так, спускаю на пол правую ногу. Движение, сопровождается оглушительным приступом боли в висках. Левую. Теперь, можно сесть. Не спеша, так… Теперь встать… Хорошо, потихоньку… Получилось. Теперь подойти к двери и взглянуть на внезапного гостя.

Рита. Мутный глазок и темный, тускло освещенный коридор, дают неясный силуэт, но ошибки быть не может. Это Рита — молодая соседка снизу, в своем длинном коричневом платье. Как же гудит голова.

— Пауль, привет! — ее звонкий радостный фальцет, тяжким эхом отзывается в моем воспаленном сознании.

— Привет…

— Слушай, ты там не занят? — спрашивает она, заглядывая в комнату, через мое плечо.

— Немного, а что ты хотела?

Девушка запнулась, нахмурив ярко накрашенные брови — это уродец издал отвратительный булькающий звук.

— Может быть, впустишь или так и будем стоять у порога?

Прикрываю один глаз, так, боль кажется чуточку слабее.

— Нет, Рит, мне правда мне нездоровится, — отвечаю, — Ты на счет Фила?

Девушка откидывает свои роскошные русые волосы.

— Да, но… думаю, мне лучше зайти позже.

— Да, прости…

— Да все нормально, поправляйся, — она перебивает меня, подмигивает и отходит от двери.

Закрываю. Наконец-то, тишина… Вот почему они выясняют свои отношения через меня? Нашли мать Терезу. Десять минут пятого. Ровно сорок минут до часа «X» назовем это так.

«Они» оставили мне своего сына или чем он там является, утром в понедельник. Не знаю, проинформированы ли они о моем отпуске и о том, что у меня достаточно времени, дабы ухаживать за этим«малышом» — я сделал такой вывод не случайно, ведь повадки этой хреновины, близки к повадкам новорожденного — или же из каких-либо иных соображений. Да и не суть важно.«Они» оставили мне мешок с этими мерзкими цветами, отдаленно похожими на тропические мухоловки, которые, я неоднократно наблюдал по телевизору. Да и запах разлагающейся плоти, точь-в-точь, как по описаниям ведущего«Флоры и фауны тропических лесов Индонезии». Условия были таковы: я должен буду содержать непонятное нечто трое суток, давая ему один цветок в день, в период времени от двух до пяти часов. Если забуду — оно погибнет спустя три часа и отвергнет еду, предложенную позже пяти. Если же, я покормлю его дважды, в течении ограниченного тремя часами периода времени — аналогично. Летательный исход. Как я об этом узнал? «Они» передавали свои мысли телепатически, прямо в голову… Сложно объяснить эти чувства. Но скажу так: было невероятно жутко. И да, ни в коем случае, не пускать в дом посторонних. Ну, хоть тут просматривалась здравая логика. Заметь кто-либо такое, лавочку бы тут же прикрыли. Вот, собственно, и все.

Время — полпятого. Я запамятовал, и тянуть дальше — бесполезно. Будь что будет. Осталось взять один из омерзительных, язык не поворачивается назвать это цветами. Где мои рабочие… Так. От рук будет нести, даже, если брать данную вонь в резиновых перчатках. Но, другого выхода нет.

Я чувствую, как это примерзкое растение пульсирует, растекаясь меж пальцев. Словно маленькое сердце… Теплое и живое…