Мама

Кошка уже остыла и задубела, на белом снегу она ненатурально вытягивала конечности и смотрела в никуда. Я отвернулась и быстро поднялась по ступеням. Замерзшими руками достала ключи и открыла дверь. Сколько дней подряд один и тот же кадр, только расцветка бедных животных меняется. На одном и том же месте, темная кровь уже пропитала землю. Кто это делает? Зачем меня запугивать? Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.

Итак, начнем с самого начала, с самого своего детства я отлично знала, что такое смерть. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что это такое. Да, вот такая вот ненормальная жизнь. Наверное, все началось тогда, когда я застукала свою матушку с ее новым приятелем. Ничего необычного. Она всего лишь попыталась меня задушить, из-за того, что он взглянул на меня… Странно, но в тот момент я почувствовала спокойствие. Такое одухотворение, что моя маленькая, но никчемная жизнь наконец кончится. Полуголый Джек, так его звали, оттащил мать, когда я уже теряла сознание от недостатка кислорода, я почти ненавидела его в тот момент. Моего спасителя.

Я сварила кофе, то, что сейчас нужно. За окном мелькнул силуэт. Я вздрогнула, но успокоилась. Снова тот парень с моего потока. Он преследует меня с самого начала семестра. Странный малый. Зашуганный и вечно что-то бормочущий, с безумными глазами водянисто-серого цвета, которые слишком часто задерживают взгляд на мне. Но до сих пор ничего плохого он мне не сделал. На ум пришла мысль, что это он убивает кошек и подкидывает мне. Возможно, в тихом омуте… Но мне этого не доказать. Да я и не собираюсь.

Мама умерла, когда мне было 17. Просто не проснулась от очередной гулянки. Дом остался в моем распоряжении, опекуна искать не стали, я была почти совершеннолетняя.

С потолка на меня что-то капнуло. Я провела рукой по волосам, на руке осталась кровь… Да, свиная кровь. Из-за меня страдают животные, какая жалость. Придется подняться и посмотреть, что там. Я взяла фонарь и начала подниматься по прогнившей лестнице, половицы противно скрипели, ненавижу этот дом. Вот эта ступенька, вот темное пятно в углу, которое так и не оттерлось. Это моя кровь. Мама разрешала играть мне на этом чердаке со старым хламом. Как-то я увидела в полумраке темного помещения клоуна. Клоун был страшный, одежда грязная и рваная, лица я не видела, он стоял опустив голову. В руках был мясной тесак. Я его не боялась, спустившись я рассказала маме, что у меня появился друг позвала ее наверх. Поднявшись мы никого не нашли, а я кубарем покатилась с лестницы разбив нос и правую бровь за то, что отвлекла ее от просмотра ток-шоу. После в новостях мы увидели, что из психбольницы сбежал серийный маньяк, который убивал в костюме клоуна, он прятался в доме, а после наступления темноты вырезал всю семью.

Наверху меня ждала надпись. Некто писал, предварительно вылив половину крови на пол, что все обо мне знает. Ну что ж не больше, чем я сама о себе знаю. Завтрашний день пестрил событиями, все норовили меня куда-то пригласить и заставить что-то делать, но я искала того парня, все его попытки напугать меня лишь слегка утомляли. Я выловила его случайно и видно, он не радовался встрече.

— Не приближайся к моему дому, чудик.

Все это я произнесла на ходу, не нужно, чтобы нас видели вместе. Парень вжал голову в плечи, его губы задрожали. На секунду мне стало его жалко, но я «случайно» пихнув его прошла мимо с каменным лицом. Домой я вернулась поздно, входная дверь была открыта. Кошку я уже убрала, поэтому на том месте остался лишь бесснежный клочок земли со следами вязкой замерзшей крови на пожухлой траве. В доме все было тихо, лишь в гостиной методично стучали старые часы. Вдруг я услышала тихую музыку. В глубине дома играла музыка. Моя музыкальная шкатулка, подарок бабушки, она лежала в тайничке под одной из досок в моей комнате. Внешне шкатулка не была блестящей и покрытой лаком, она была уже потрепанной, а балерине, которая кружилась стоило открыть крышку, недоставало правой ноги и кисти. Кто-то изрядно потрудился, чтобы закрасить ей глаза и рот черными провалами. Она выглядела жутко, но я любила это вещичку. Если дом еще могли взломать воры (хотя нести было нечего и все в округе об этом знали). Тот, кто взломал дом знал где лежит эта шкатулка, он все обо мне знал.

Я очнулась в каком-то подвале связанная и полностью голая. На против сидел этот парень. Он странно смотрел на меня, растягивая сухие потрескавшиеся губы в злобной ухмылке и снова бормотал что-то… Нет, на этот раз я слышала, что он бормотал: «Мама… мамочка… мама…» Мне стало холодно. Я знаю этого человека. Он мой сводный брат. А знаю я это потому, что в пьяном бреду у мамочки просыпалась совесть, и она начинала молить прощения у своего брошенного сына. Все сходилось. За несколько месяцев покойная мамочка оправившись от родов этого чудика залетела вновь мной. Меня она почему-то не бросила, о чем жалела всю оставшуюся жизнь. Он болен, я поняла это сразу, как только увидела его.«Ты убила нашу мать, ты ее заменишь…