Мари почувствовала, как к горлу подкатил ком. Девушка в крови медленно обернулась. Её лицо… оно было точной копией лица самой Мари. Те же испуганные глаза, те же вьющиеся волосы, только искаженные безумной, хищной улыбкой.
Добавить в моё избранное
5 мин, 31 сек 255
День был невыносимо знойным. Воздух в аквапарке «Голубая волна» казался густым от запаха хлорки, солнцезащитного крема и детского смеха. Мари поправила купальник и улыбнулась друзьям. Они только что съехали с гигантской горки, и адреналин всё еще приятно щекотал нервы.
— Пойду возьму нам по лимонаду! — крикнула Мари, перекрывая шум воды. Друзья закивали, продолжая плескаться в бассейне с искусственной волной. Свернув за угол к фудкорту, Мари замерла. Возле детского «лягушатника» где секунду назад бегали дети, стояла абсолютная, звенящая тишина. В центре лужи ярко-красной крови лежало маленькое тело девочки в розовом купальнике. А над ней, сжимая в руке что-то острое, стояла высокая фигура.
Мари почувствовала, как к горлу подкатил ком. Девушка в крови медленно обернулась. Её лицо… оно было точной копией лица самой Мари. Те же испуганные глаза, те же вьющиеся волосы, только искаженные безумной, хищной улыбкой.
— Помогите! Там убийца! Там ребенок! — закричала Мари, бросаясь к ближайшему охраннику.
Она хватала людей за руки, указывала пальцем на кровавое побоище, но люди лишь недоуменно озирались. Охранник мягко отстранил её: «Девушка, успокойтесь, перегрелись на солнце? Нет там ничего, смотрите — дети играют».
Мари обернулась. На месте трупа снова бегали дети. Но девушка-двойник никуда не исчезла. Она стояла в пяти шагах, глядя прямо на Мари, и её губы шевелились, хотя звука не было: «Убей себя. Спасёшь их всех. Убей себя…».
Мари бросилась бежать. Её босые ноги шлепали по мокрому кафелю, сердце колотилось в горле. На повороте у крутой горки нога скользнула по разлитой воде. Раздался хруст — Мари упала, вскрикнув от резкой боли в подвернутой лодыжке.
Двойник медленно приближался, не обращая внимания на толпу людей, которые проходили сквозь неё, словно она была дымом.
— Кто ты! Уходи! — рыдала Мари.
— Меня зовут Манон Ришар, — прошептала та, склонившись над Мари. Жертва застыла. В руке Манон блеснул длинный стальной нож.
— Посмотри на них. Они все умрут, если ты не закончишь это. Один удар — и они свободны.
— Помогите! Здесь Манон Ришар! Она хочет убить нас всех! — кричала Мари, вжимаясь в стену. Люди оборачивались, кто-то начал снимать на телефон странную девушку, которая кричала в пустоту.
Манон протянула нож рукояткой вперед.
— Только так, Мари. Только так.
Дрожащими руками Мари перехватила холодную рукоять. Она видела, как Манон улыбается, видела кровь на её коже. С зажмуренными глазами, шепча «я спасу их» Мари вонзила лезвие в свою грудь. Боль была острой, как лед, а потом пришла тишина.
Вечерний выпуск новостей шел в пустом баре аквапарка. Диктор с печальным выражением лица сообщала: «Сегодня в популярном аквапарке» Голубая волна«произошла трагедия. Молодая девушка, страдающая тяжелой формой шизофрении, совершила самоубийство на глазах у десятков посетителей. По словам врачей, она находилась в состоянии глубокого психоза и, вероятно, видела галлюцинации. Погибшую звали Манон Ришар. Окружающие утверждают, что перед смертью она называла себя Мари и умоляла спасти её от самой себя…».
…
Мари никогда не помнила, когда именно мир начал трещать по швам. Возможно, это было задолго до того, как она услышала имя «Манон Ришар». Это случилось не в один день, не в один миг. Это было как медленное погружение в вязкую, густую воду, из которой невозможно выбраться.
Её детство было похоже на серый, пыльный чердак, куда прячут старые вещи, про которые все забыли. Дом, где звучали громкие голоса, но не было теплоты. Руки, которые должны были оберегать, причиняли боль. Взгляды, которые должны были быть полны любви, наполняли страхом.
Сначала это были просто сны. Страшные, липкие, где её ловили, держали, где было больно, и она не могла кричать. Просыпаясь, она не могла отличить сон от реальности. Было ощущение, что её тело ей не принадлежит.
Потом появились тени. Они прятались в углах комнаты, под кроватью, в отражениях окон. Они шептали ей на ухо, когда она была одна. Шепот становился всё громче, всё настойчивее. Иногда эти голоса были очень похожи на её собственный, только искаженный, наполненный болью и злобой.
Однажды, когда ей было лет двенадцать, в психиатрической клинике ей впервые сказали слово «шизофрения». Она не поняла. Для нее это было просто описание того, почему мир вокруг неё стал таким чужим и опасным. Она держалась за имя «Мари» потому что это было единственное, что оставалось настоящим в этом хаосе. Мари — это та, кто любит свой аквапарк, своих друзей, лето… Мари — это та, кем она хотела бы быть.
А потом… потом пришла она. Манон Ришар. И эта девушка, похожая как две капли воды, стала воплощением всего того ужаса, что прятался внутри Мари, всего того, что она так отчаянно пыталась похоронить.
…
Прошло двадцать лет. Аквапарк «Голубая волна» был давно заброшен.
— Пойду возьму нам по лимонаду! — крикнула Мари, перекрывая шум воды. Друзья закивали, продолжая плескаться в бассейне с искусственной волной. Свернув за угол к фудкорту, Мари замерла. Возле детского «лягушатника» где секунду назад бегали дети, стояла абсолютная, звенящая тишина. В центре лужи ярко-красной крови лежало маленькое тело девочки в розовом купальнике. А над ней, сжимая в руке что-то острое, стояла высокая фигура.
Мари почувствовала, как к горлу подкатил ком. Девушка в крови медленно обернулась. Её лицо… оно было точной копией лица самой Мари. Те же испуганные глаза, те же вьющиеся волосы, только искаженные безумной, хищной улыбкой.
— Помогите! Там убийца! Там ребенок! — закричала Мари, бросаясь к ближайшему охраннику.
Она хватала людей за руки, указывала пальцем на кровавое побоище, но люди лишь недоуменно озирались. Охранник мягко отстранил её: «Девушка, успокойтесь, перегрелись на солнце? Нет там ничего, смотрите — дети играют».
Мари обернулась. На месте трупа снова бегали дети. Но девушка-двойник никуда не исчезла. Она стояла в пяти шагах, глядя прямо на Мари, и её губы шевелились, хотя звука не было: «Убей себя. Спасёшь их всех. Убей себя…».
Мари бросилась бежать. Её босые ноги шлепали по мокрому кафелю, сердце колотилось в горле. На повороте у крутой горки нога скользнула по разлитой воде. Раздался хруст — Мари упала, вскрикнув от резкой боли в подвернутой лодыжке.
Двойник медленно приближался, не обращая внимания на толпу людей, которые проходили сквозь неё, словно она была дымом.
— Кто ты! Уходи! — рыдала Мари.
— Меня зовут Манон Ришар, — прошептала та, склонившись над Мари. Жертва застыла. В руке Манон блеснул длинный стальной нож.
— Посмотри на них. Они все умрут, если ты не закончишь это. Один удар — и они свободны.
— Помогите! Здесь Манон Ришар! Она хочет убить нас всех! — кричала Мари, вжимаясь в стену. Люди оборачивались, кто-то начал снимать на телефон странную девушку, которая кричала в пустоту.
Манон протянула нож рукояткой вперед.
— Только так, Мари. Только так.
Дрожащими руками Мари перехватила холодную рукоять. Она видела, как Манон улыбается, видела кровь на её коже. С зажмуренными глазами, шепча «я спасу их» Мари вонзила лезвие в свою грудь. Боль была острой, как лед, а потом пришла тишина.
Вечерний выпуск новостей шел в пустом баре аквапарка. Диктор с печальным выражением лица сообщала: «Сегодня в популярном аквапарке» Голубая волна«произошла трагедия. Молодая девушка, страдающая тяжелой формой шизофрении, совершила самоубийство на глазах у десятков посетителей. По словам врачей, она находилась в состоянии глубокого психоза и, вероятно, видела галлюцинации. Погибшую звали Манон Ришар. Окружающие утверждают, что перед смертью она называла себя Мари и умоляла спасти её от самой себя…».
…
Мари никогда не помнила, когда именно мир начал трещать по швам. Возможно, это было задолго до того, как она услышала имя «Манон Ришар». Это случилось не в один день, не в один миг. Это было как медленное погружение в вязкую, густую воду, из которой невозможно выбраться.
Её детство было похоже на серый, пыльный чердак, куда прячут старые вещи, про которые все забыли. Дом, где звучали громкие голоса, но не было теплоты. Руки, которые должны были оберегать, причиняли боль. Взгляды, которые должны были быть полны любви, наполняли страхом.
Сначала это были просто сны. Страшные, липкие, где её ловили, держали, где было больно, и она не могла кричать. Просыпаясь, она не могла отличить сон от реальности. Было ощущение, что её тело ей не принадлежит.
Потом появились тени. Они прятались в углах комнаты, под кроватью, в отражениях окон. Они шептали ей на ухо, когда она была одна. Шепот становился всё громче, всё настойчивее. Иногда эти голоса были очень похожи на её собственный, только искаженный, наполненный болью и злобой.
Однажды, когда ей было лет двенадцать, в психиатрической клинике ей впервые сказали слово «шизофрения». Она не поняла. Для нее это было просто описание того, почему мир вокруг неё стал таким чужим и опасным. Она держалась за имя «Мари» потому что это было единственное, что оставалось настоящим в этом хаосе. Мари — это та, кто любит свой аквапарк, своих друзей, лето… Мари — это та, кем она хотела бы быть.
А потом… потом пришла она. Манон Ришар. И эта девушка, похожая как две капли воды, стала воплощением всего того ужаса, что прятался внутри Мари, всего того, что она так отчаянно пыталась похоронить.
…
Прошло двадцать лет. Аквапарк «Голубая волна» был давно заброшен.
Страница 1 из 2
