Таганрогский маньяк Юрий Цюман с 1992 года отбывает свой пожизненный срок в тюрьме «Черный Дельфин». Совершив циничные убийства, он в итоге признался об этом следователям, пытаясь как-то «очистить» душу, рассказав полностью до деталей как совершал преступления. В 2011 году Цюман безуспешно пытался оспорить замену смертной казни пожизненным лишением свободы в Верховном Суде Российской Федерации, считая заключение в тюрьму ухудшением своего положения.
50 мин, 51 сек 10692
В конечном итоге сон разума родил чудовище — в конце июня 1989 года около 22 часов на улице, возвращаясь пьяным домой, он увидел девушку примерно 18 лет, ростом от 160 до 170 см, стройную, светловолосую, которую решил изнасиловать. Догнал ее, напал сзади и, схватив за туловище, повалил. Она начала кричать, тогда он нанес ей серию ударов кулаком в грудь и живот, велел не кричать и сказал, что собирается войти с ней в половой контакт. Затем поднялся сам, поднял ее и, держа за талию, чтоб не убежала, повел к строящемуся неподалеку дому.
Помнит путь и то, что через балкон 1-го этажа заставил залезть ее в квартиру, а затем залез сам. Здесь заставил ее раздеться догола. Она попросила, чтобы половой акт был в естественной форме, однако он заставил ее взять половой член в рот. Она не сопротивлялась и не кричала. Он совершил ряд фрикционных движений, но семяизвержения и оргазма не наступило. Затем заставил постелить на пол ее одежду и лечь. Сам лег сверху и в стандартной позе пытался совершить половой акт, но не смог ввести половой член в ее половые пути. После этого они оделись и вышли. Вел ее за руку.
Она, воспользовавшись тем, что им навстречу шли мужчина и женщина, вырвалась с криком, что ее изнасиловали. Юрий Цюман пытался ее успокоить, но безуспешно, после чего повернулся и ушел.
Это преступление осталось незамеченным для правоохранительных органов, но бесследно для Цюмана не прошло — его взялись обрабатывать и шантажировать друзья изнасилованной барышни. В конечном итоге угрозы стали настолько серьезными, что в июле 1989 года Цюман неожиданно для всех выехал в Ставрополь, якобы повидать своего друга.
В Ставрополе работал по специальности столяром. Получал мало, жил впроголодь и вскоре, в декабре того же года, завербовался в Астрахань работать вахтенным методом, что предполагало 15-дневный отдых. Однако и эта работа Цюмана не устроила, и в этом же декабре он вернулся в Таганрог, где приступил к работе столяром в строительной организации, а в мае уже уволился из РСУ. После этого многократно менял места работы.
Объясняет столь частую смену мест работы тем, что живет по принципу: «Рыба ищет где глубже, а человек где лучше». Поэтому и искал место, где можно было бы работать меньше и полегче, а получать — больше. Более всего Цюмана устраивала бы коммерция. Со слов бывшей сожительницы, в тот период, когда они сошлись и вели общее хозяйство, он как раз занялся коммерцией, которая сводилась, фактически, к спекуляции — покупке-перепродаже, например, сигарет. Занимался и этим безуспешно. Поэтому сожительница потребовала от него оставить коммерцию и приступить к «настоящей» работе. Сам Цюман объяснил свой уход из коммерции тем, что«не было начального капитала».
Оставался ограниченным в общении. Со слов брата, знакомых имел много, но близких друзей у него не было. После работы время проводил дома, с книгой. Начав работать в РСУ в декабре 1989 года, попал в пьющую бригаду. Часто делали шабашные работы, за которые клиенты расплачивались водкой или самогоном. Самогон Цюману не нравился по своим вкусу и тяжелому опьянению. Предпочитал вино или водку. В то же время ел плохо, 1 раз в день, фактически недоедал. Вся еда за день сводилась к обеду, включавшему булку хлеба, банку кабачковой икры, пару пирожков и чай без сахара. Иногда дома съедал тарелку борща.
В доме Цюмана царил беспорядок и запустение. Юрий связывал это с тем, что у матери часто менялись сожители и все они были пьющими. Мать вместе с ними также злоупотребляла спиртным, гнала самогон. Домой не тянуло, там чувствовал себя плохо, не было ни одного близкого человека. С матерью часто конфликтовал. Она по-прежнему пыталась командовать, угрожая теперь вместо наказания тем, что отключит свет, воду.
Одевался Цюман совсем плохо, однообразно. Носил одно и то же до тех пор, пока оно не станет непригодным. Продолжал выпивать. Алкогольная доза довольно быстро (уже в 1989 году) возросла до 1-1,5 литра водки («если закуска была хорошая»). Состояния опьянения стали тяжелыми, но рвоты не было (хотя до службы в армии при передозировке она несколько раз возникала). Когда чувствовал, что перебрал, вынужден был вызывать рвоту искусственно.
В начале 1990 году стал выпивать по несколько дней подряд, как правило, по 3-4 дня. Поводом для запоя служили получка, аванс и другие «события» той же степени значимости. Пить вместе с членами бригады начинали где-то около 12 часов дня, и так происходило ежедневно. Прекращение запоя Цюман объясняет тем, что«надо же было когда-нибудь остановиться».
Помнит путь и то, что через балкон 1-го этажа заставил залезть ее в квартиру, а затем залез сам. Здесь заставил ее раздеться догола. Она попросила, чтобы половой акт был в естественной форме, однако он заставил ее взять половой член в рот. Она не сопротивлялась и не кричала. Он совершил ряд фрикционных движений, но семяизвержения и оргазма не наступило. Затем заставил постелить на пол ее одежду и лечь. Сам лег сверху и в стандартной позе пытался совершить половой акт, но не смог ввести половой член в ее половые пути. После этого они оделись и вышли. Вел ее за руку.
Она, воспользовавшись тем, что им навстречу шли мужчина и женщина, вырвалась с криком, что ее изнасиловали. Юрий Цюман пытался ее успокоить, но безуспешно, после чего повернулся и ушел.
Это преступление осталось незамеченным для правоохранительных органов, но бесследно для Цюмана не прошло — его взялись обрабатывать и шантажировать друзья изнасилованной барышни. В конечном итоге угрозы стали настолько серьезными, что в июле 1989 года Цюман неожиданно для всех выехал в Ставрополь, якобы повидать своего друга.
В Ставрополе работал по специальности столяром. Получал мало, жил впроголодь и вскоре, в декабре того же года, завербовался в Астрахань работать вахтенным методом, что предполагало 15-дневный отдых. Однако и эта работа Цюмана не устроила, и в этом же декабре он вернулся в Таганрог, где приступил к работе столяром в строительной организации, а в мае уже уволился из РСУ. После этого многократно менял места работы.
Объясняет столь частую смену мест работы тем, что живет по принципу: «Рыба ищет где глубже, а человек где лучше». Поэтому и искал место, где можно было бы работать меньше и полегче, а получать — больше. Более всего Цюмана устраивала бы коммерция. Со слов бывшей сожительницы, в тот период, когда они сошлись и вели общее хозяйство, он как раз занялся коммерцией, которая сводилась, фактически, к спекуляции — покупке-перепродаже, например, сигарет. Занимался и этим безуспешно. Поэтому сожительница потребовала от него оставить коммерцию и приступить к «настоящей» работе. Сам Цюман объяснил свой уход из коммерции тем, что«не было начального капитала».
Оставался ограниченным в общении. Со слов брата, знакомых имел много, но близких друзей у него не было. После работы время проводил дома, с книгой. Начав работать в РСУ в декабре 1989 года, попал в пьющую бригаду. Часто делали шабашные работы, за которые клиенты расплачивались водкой или самогоном. Самогон Цюману не нравился по своим вкусу и тяжелому опьянению. Предпочитал вино или водку. В то же время ел плохо, 1 раз в день, фактически недоедал. Вся еда за день сводилась к обеду, включавшему булку хлеба, банку кабачковой икры, пару пирожков и чай без сахара. Иногда дома съедал тарелку борща.
В доме Цюмана царил беспорядок и запустение. Юрий связывал это с тем, что у матери часто менялись сожители и все они были пьющими. Мать вместе с ними также злоупотребляла спиртным, гнала самогон. Домой не тянуло, там чувствовал себя плохо, не было ни одного близкого человека. С матерью часто конфликтовал. Она по-прежнему пыталась командовать, угрожая теперь вместо наказания тем, что отключит свет, воду.
Одевался Цюман совсем плохо, однообразно. Носил одно и то же до тех пор, пока оно не станет непригодным. Продолжал выпивать. Алкогольная доза довольно быстро (уже в 1989 году) возросла до 1-1,5 литра водки («если закуска была хорошая»). Состояния опьянения стали тяжелыми, но рвоты не было (хотя до службы в армии при передозировке она несколько раз возникала). Когда чувствовал, что перебрал, вынужден был вызывать рвоту искусственно.
В начале 1990 году стал выпивать по несколько дней подряд, как правило, по 3-4 дня. Поводом для запоя служили получка, аванс и другие «события» той же степени значимости. Пить вместе с членами бригады начинали где-то около 12 часов дня, и так происходило ежедневно. Прекращение запоя Цюман объясняет тем, что«надо же было когда-нибудь остановиться».
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 15
