Марионетки

Неизвестно, какие бы выводы были сделаны, но раздался звук удара и вскрик. Выругавшись, Малфой побежал к одной из дверей. Последовав за ним, Рон увидел Нарциссу. Она сидела на полу возле камина и укачивала ребёнка, рядом валялась разбитая ваза.

Малфой взмахнул палочкой, убирая беспорядок.

— Мам, — позвал он, — мам, посмотри на меня.

Но всё внимание Нарциссы было приковано к ребёнку. Присмотревшись, Рон понял, что она держит замотанную в пелёнки куклу, фарфоровое лицо которой было разрисовано яркими красками, а стеклянные глаза слепо смотрели в потолок.

— Маленький Люциус сегодня целый день плакал, — сказала Нарцисса. — Он всегда плачет, когда к нам приходят гости.

— У нас действительно гость. Рон Уизли — помнишь его? Он хочет купить мэнор. — Малфой попытался улыбнуться, но у него не получилось.

У Рона тоже бы не получилось, если бы его мать сошла с ума.

— Глупости! Продавать мэнор нельзя.

— Почему, миссис Малфой? — спросил Рон, проигнорировав предупреждающий взгляд Драко.

— Потому что придет Плакальщик и съест тебя. — Нарцисса нежно улыбнулась кукле, а потом сказала: — Люциус устал, я уложу его спать.

Женщина ушла, оставив после себя вопросы и сладковатый запах жасминовых духов.

— И давно с ней это?

— После смерти отца, — нехотя признался Малфой, устало опустился в кресло и прикрыл глаза. — Мне действительно нужны деньги, чтобы не обанкротиться. Но ещё я хочу забрать её отсюда. Маме с каждым днём становится всё хуже.

Казалось, он с трудом выталкивал слова из горла. А те цеплялись, царапались, раня самолюбие сильнее, чем насмешки за спиной. Ведь что могло быть хуже признания своего бессилия?

— Я, наверное, пойду…

— Тебе ведь поместье и даром не нужно?

Рон кивнул. Он предпочитал смотреть на потолок, пол, зеркало, шторы — куда угодно, только не на Малфоя. Ему было стыдно, и этот стыд ворочался огненными змеями в животе, заставляя пылать уши и переминаться с ноги на ногу.

— Считаешь, я убил Паркинсона?

— Не знаю. Но если бы я посадил тебя в Азкабан, то получил бы неплохую премию.

— Сволочь ты, Уизли.

Рон кивнул, понимая, что крыть нечем.

Будь проклята Крафт с её безумными идеями. От них никой пользы — только вред. Рон направился к выходу, мечтая оказаться как можно дальше от Малфоя и его проблем, но его остановил окрик:

— Уизли! Я провожу тебя, ещё заблудишься. Не хочу, чтобы меня обвинили в исчезновении аврора.

Может, Крафт и была права. Малфой сегодня прямо-таки излучал любезность.

Домой Рон вернулся поздно. Сил хватило только на то, чтобы принять душ. Конечно, можно было аппарировать в Нору, но тогда бы мать снова начала его пилить за разрыв с Гермионой. Вздохнув, он вышел из ванной комнаты.

— Что за хрень…

Во всей квартире горел свет, хотя он точно помнил, что выключал его. Достав палочку, Рон обследовал комнаты, даже заглянул под кровать и в шкаф, но никого не нашёл. Соседи за стеной не шумели, а замки были надёжно заперты. Некстати вспомнились слова Крафт про «следующую жертву».

Что только не лезло в голову после тяжёлого дня.

Снилась ему какая-то чепуха. Он сидел в кабинете Амбридж и отрабатывал наказание. На стенах висели безобразные тарелки с котятами. Животные мурчали, мяукали, шипели, мешая сосредоточиться. Выругавшись, Рон отложил перо и потянулся к ближайшему блюдцу, на котором был нарисован белый кот с приплюснутой мордой. Блюдце оказалось скользким и, выпав из рук, разбилось. Вместе с ним разлетелась на осколки комната, стены сложились гармошкой, словно были сделаны из картона, а Рон оказался посреди коридора, бесконечно тянувшегося в обе стороны.

Сзади послышался шорох, словно кто-то крался в темноте.

Смешок.

Цокот когтей и зловонный сладковатый запах разлагающейся плоти.

Надо было оглянуться. Собрать всю храбрость в кулак и посмотреть на тварь, что хотела его напугать.

Он не смог.

Позорно убежал, плутая по коридорам, каждый из которых как две капли воды походил на предыдущий.

Поворот, ещё один и ещё. Как в лабиринте, где нет ни начала, ни конца. Рон всё бежал и бежал, но цокот когтей с каждым мигом приближался.

Вздох.

Лёгкие горели огнем, а от боли в боку тошнило.

Казалось, его вот-вот настигнут. Набросятся сзади, вцепятся клыками в глотку и будут рвать, пока он не захлебнётся кровью.

Рон споткнулся и… проснулся.

За окном было темно, а в комнате снова горел свет.

Весь день Рону казалось, что за ним следят: по пути на работу, в кабинете, в столовой. Он ощущал противный зуд между лопатками, но стоило ему оглянуться — и всё прекращалось. Крафт несколько раз спрашивала, всё ли в порядке, но в ответ слышала лишь резкие просьбы оставить в покое. Почему-то не хотелось, чтобы она узнала про сон и сочла напарника слабаком.

После работы Рон отправился в Малфой-мэнор. Он не понимал, зачем, но его тянуло туда. Была ли это интуиция или паранойя? Кто знает. Только Малфой мог помочь разобраться во всём.

Поместье встретило его тишиной и сквозняками. Дверь открыла Нарцисса, по-прежнему державшая куклу, бережно завёрнутую в пелёнки.