Фандом: Гарри Поттер. В конце концов, всему приходит конец, даже многолетней вражде.
23 мин, 47 сек 9322
— Люциус сегодня не капризничал и быстро уснул, — прошептала она, словно это был большой-большой секрет.
Они сидели в гостиной и пили чай. Домовой эльф бросал на гостя равнодушные взгляды, словно тот был пустым местом или ещё одной причудой выжившей из ума хозяйки.
Рон натянуто улыбнулся и спросил:
— А где ваш сын?
— Скоро придёт. Тебе нужно обязательно дождаться его.
— Зачем?
— Он защитит тебя.
— Защитит? От кого?
— От Плакальщика, — пояснила Нарцисса. — Не надо было возвращаться, теперь он не оставит тебя в покое.
— Но ведь Плакальщик — сказка для непослушных детей.
Молли в детстве пугала его и братьев чудовищем — Плакальщиком, — которое забирало капризных малышей и съедало. Рон перестал верить в него лет в пять, когда близнецы натянули на себя простыни, разрисованные светящимися чернилами, и среди ночи забрались в родительскую спальню. Ох и влетело им тогда! Зато после этой шалости Рон навсегда избавился от страха перед сказками. Нельзя бояться того, что вызывает смех.
— Как знать. — Нарцисса пожала плечами. — Главное — не оборачиваться. Никогда не оборачиваться.
Рон вспомнил свой кошмар и чувство беспомощности, овладевшее им. Ему показалось, что он услышал цокот когтей.
Цок-цок.
Цок-цок.
Цок…
Он оглянулся, но увидел лишь Малфоя.
— Опять ты? Что нужно на этот раз? Ты не стесняйся, спрашивай. Мы же лучшие друзья.
Рон хотел послать его, но вновь услышал цокот.
— Эй! Куда ты? — окликнул гостя Малфой, заметив, что Уизли выхватил палочку и направился к дверям. — Да стой же!
Никто не понял, что произошло. У Рона в глазах потемнело, закружилась голова, все звуки стали приглушёнными, размытыми. Четким остался лишь сладкий запах жасмина да рука Малфоя, вцепившаяся в его локоть.
Миг назад они были в гостиной и вдруг оказались в кошмаре Рона. Бесконечный коридор, едва освещённый свечами, и чувство тревоги, которое накрывало с головой. Хотелось бежать, бежать, бежать, но он понимал, что это бесполезно. В кошмаре тварь всегда настигала его.
— Уизли! Это твоих рук дело? — Малфой настороженно оглядывался по сторонам.
— Нет, но стоять на месте нельзя. Пошли.
— Постой!
Рон не остановился и не стал оглядываться. Он сам не понимал, что происходит, но чувствовал: ничем хорошим это не закончится.
— Мы здесь уже были.
Малфой сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Рон не знал, сколько они пробыли в лабиринте — по ощущениям целую вечность, — но выхода так и не нашли.
— Мы ходим кругами, — сказал Малфой. Казалось, ему доставляло удовольствие говорить об очевидном.
— Заткнись, — устало огрызнулся Рон.
— Хоть просвети, от чего мы бежим?
— От Плакальщика.
— Издеваешься?
Рон невесело хохотнул и ответил вопросом на вопрос:
— Где мы? Как сюда попали? Зачем? Я не знаю, Малфой. Не знаю. Поэтому нет, я не издеваюсь.
Драко молчал долго, а когда заговорил, то Рон услышал совсем не то, что ожидал:
— Как умер Паркинсон?
— Его выпотрошили.
— И ты говоришь об этом только сейчас?
— А что бы изменилось, расскажи я раньше? — Рон с интересом посмотрел на него.
Усталый, злой как книззл, которому наступили на хвост, и без волшебной палочки, Малфой вызывал жалость. И как на него можно положиться или доверить прикрыть спину? Чего доброго, бросит при первой же возможности.
— Ничего. Пошли, будем искать выход из этого проклятого лабиринта.
Рон фыркнул: Драко совсем не изменился, только о своей шкуре и привык заботиться.
Выход они не нашли. Коридоры сменялись, пересекались и сливались, всё больше запутываясь. Тишина, пронзительная и ледяная, не добавляла решительности. Любой шорох или вздох заставлял вздрагивать и оглядываться.
Рон одновременно верил и не верил в Плакальщика. Гораздо проще было представить то, что ему снится очередной кошмар. Если бы не одно «но»… Малфой. Уж его-то Рон никогда не боялся.
Цокот появился неожиданно, разрывая тишину в клочья и оглушая.
— Что это, Уиз…
— Бежим!
Все повторялось точь в точь как во сне. Коридоры проносились вереницей перед глазами, а они летели вперёд. Кругами или нет — сейчас это было неважно. Лишь бы оторваться, спрятаться и выиграть ещё немного времени.
Но вот они ни добрались до перекрёстка.
— Куда? — спросил Рон.
— Не знаю. — Малфой опёрся руками о колени и тяжело дышал. — Давай налево.
— Уверен?
— Какая разница? Побежали!
И вновь коридоры. Мускулы на ногах горели огнём. Рон давно так много не бегал, с самого экзамена по физической подготовке. Тогда надо было сдать нормативы на время. Они с Гарри выложились по полной, а потом пошли в маггловский бар, чтобы отпраздновать. Утро принесло гудящую голову, девицу, чьё имя никак не вспоминалось, и ломоту во всём теле.
Сейчас тело тоже ломило. Хотелось упасть и не вставать, сдаться, жадно вдыхая воздух, будто он единственное, что нужно для счастья. Но перед глазами маячила спина Малфоя. Узкая, прямая как палка, раздражающая.
Проиграть ему?!
Ни за что.
Они сидели в гостиной и пили чай. Домовой эльф бросал на гостя равнодушные взгляды, словно тот был пустым местом или ещё одной причудой выжившей из ума хозяйки.
Рон натянуто улыбнулся и спросил:
— А где ваш сын?
— Скоро придёт. Тебе нужно обязательно дождаться его.
— Зачем?
— Он защитит тебя.
— Защитит? От кого?
— От Плакальщика, — пояснила Нарцисса. — Не надо было возвращаться, теперь он не оставит тебя в покое.
— Но ведь Плакальщик — сказка для непослушных детей.
Молли в детстве пугала его и братьев чудовищем — Плакальщиком, — которое забирало капризных малышей и съедало. Рон перестал верить в него лет в пять, когда близнецы натянули на себя простыни, разрисованные светящимися чернилами, и среди ночи забрались в родительскую спальню. Ох и влетело им тогда! Зато после этой шалости Рон навсегда избавился от страха перед сказками. Нельзя бояться того, что вызывает смех.
— Как знать. — Нарцисса пожала плечами. — Главное — не оборачиваться. Никогда не оборачиваться.
Рон вспомнил свой кошмар и чувство беспомощности, овладевшее им. Ему показалось, что он услышал цокот когтей.
Цок-цок.
Цок-цок.
Цок…
Он оглянулся, но увидел лишь Малфоя.
— Опять ты? Что нужно на этот раз? Ты не стесняйся, спрашивай. Мы же лучшие друзья.
Рон хотел послать его, но вновь услышал цокот.
— Эй! Куда ты? — окликнул гостя Малфой, заметив, что Уизли выхватил палочку и направился к дверям. — Да стой же!
Никто не понял, что произошло. У Рона в глазах потемнело, закружилась голова, все звуки стали приглушёнными, размытыми. Четким остался лишь сладкий запах жасмина да рука Малфоя, вцепившаяся в его локоть.
Миг назад они были в гостиной и вдруг оказались в кошмаре Рона. Бесконечный коридор, едва освещённый свечами, и чувство тревоги, которое накрывало с головой. Хотелось бежать, бежать, бежать, но он понимал, что это бесполезно. В кошмаре тварь всегда настигала его.
— Уизли! Это твоих рук дело? — Малфой настороженно оглядывался по сторонам.
— Нет, но стоять на месте нельзя. Пошли.
— Постой!
Рон не остановился и не стал оглядываться. Он сам не понимал, что происходит, но чувствовал: ничем хорошим это не закончится.
— Мы здесь уже были.
Малфой сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Рон не знал, сколько они пробыли в лабиринте — по ощущениям целую вечность, — но выхода так и не нашли.
— Мы ходим кругами, — сказал Малфой. Казалось, ему доставляло удовольствие говорить об очевидном.
— Заткнись, — устало огрызнулся Рон.
— Хоть просвети, от чего мы бежим?
— От Плакальщика.
— Издеваешься?
Рон невесело хохотнул и ответил вопросом на вопрос:
— Где мы? Как сюда попали? Зачем? Я не знаю, Малфой. Не знаю. Поэтому нет, я не издеваюсь.
Драко молчал долго, а когда заговорил, то Рон услышал совсем не то, что ожидал:
— Как умер Паркинсон?
— Его выпотрошили.
— И ты говоришь об этом только сейчас?
— А что бы изменилось, расскажи я раньше? — Рон с интересом посмотрел на него.
Усталый, злой как книззл, которому наступили на хвост, и без волшебной палочки, Малфой вызывал жалость. И как на него можно положиться или доверить прикрыть спину? Чего доброго, бросит при первой же возможности.
— Ничего. Пошли, будем искать выход из этого проклятого лабиринта.
Рон фыркнул: Драко совсем не изменился, только о своей шкуре и привык заботиться.
Выход они не нашли. Коридоры сменялись, пересекались и сливались, всё больше запутываясь. Тишина, пронзительная и ледяная, не добавляла решительности. Любой шорох или вздох заставлял вздрагивать и оглядываться.
Рон одновременно верил и не верил в Плакальщика. Гораздо проще было представить то, что ему снится очередной кошмар. Если бы не одно «но»… Малфой. Уж его-то Рон никогда не боялся.
Цокот появился неожиданно, разрывая тишину в клочья и оглушая.
— Что это, Уиз…
— Бежим!
Все повторялось точь в точь как во сне. Коридоры проносились вереницей перед глазами, а они летели вперёд. Кругами или нет — сейчас это было неважно. Лишь бы оторваться, спрятаться и выиграть ещё немного времени.
Но вот они ни добрались до перекрёстка.
— Куда? — спросил Рон.
— Не знаю. — Малфой опёрся руками о колени и тяжело дышал. — Давай налево.
— Уверен?
— Какая разница? Побежали!
И вновь коридоры. Мускулы на ногах горели огнём. Рон давно так много не бегал, с самого экзамена по физической подготовке. Тогда надо было сдать нормативы на время. Они с Гарри выложились по полной, а потом пошли в маггловский бар, чтобы отпраздновать. Утро принесло гудящую голову, девицу, чьё имя никак не вспоминалось, и ломоту во всём теле.
Сейчас тело тоже ломило. Хотелось упасть и не вставать, сдаться, жадно вдыхая воздух, будто он единственное, что нужно для счастья. Но перед глазами маячила спина Малфоя. Узкая, прямая как палка, раздражающая.
Проиграть ему?!
Ни за что.
Страница 4 из 7
