Марш мертвецов

Один из неживых остановился, а потом медленно обернулся, чтобы через секунду посмотреть прямо в щель заделанного окна, где прятался молодой парень. Парень поспешил себе зажать рот рукой, чтобы не закричать. Ведь прямо на него смотрел ярко-горящим мистическим взором его родной отец.

Мертвец оскалил гнилые зубы, а потом в пригласительном жесте махнул костлявой рукой, закованную в ржавую латную перчатку, словно зовя пойти за собой. Парень не мог и сдвинутся с места, осознание катастрофы просто пригвоздило его к месту. Нет… только не он.

Пока молодой парень приходил в себя, пытаясь пережить и осознать, охвативший его душу всепоглощающий ужас, тот самый мертвец, что был так похож на погибшего отца, спокойным и ровным шагом вернулся на своё место в ряду немёртвых. Он выполнил свой долг и волю рока: отметил смертного своим взором сияющих глазниц, а что будет дальше — это уже не его забота.

Царившая тишина для молодого парня, что давила на сознание, резко разбилась на мелкие кусочки погребальным звоном колокола, который просто захлёбывался в своём набате. Следом за колоколом вновь заграяли вороны.

Могильный мрак следовал точно по пятам за Маршем, медленно выпуская истерзанную землю из своих цепких пальцев. А колокол всё бил и бил протяжно в набат, но, чем дальше отдалялись от небольшой деревушки мертвецы, тем тише становился тот погребальный звон колокола в небольшой церквушке, словно с каждым медленным шагом Марша его вылитое из бронзы тело покидали последние оставшиеся силы. Он хрипел натужно и протяжно в такт ледяному ветру, пока вскоре его печальный звон наконец-то не смолк на полуслове. Стаи воронов, громко каркая, поднялись в воздух, чтобы одной огромной чёрной тучей улететь следом за Маршем и его ровными рядами. Птицы потеряли в одночасье всякий интерес к данной местности: Марш отгремел, и теперь можно было спокойно отправиться намного дальше и вперёд. Ведь Марш ещё не закончил своё триумфальное шествие, и нужно было донести весть о нём другим местам. Очень неприятную весть. Вороны давно обогнали медленно идущих мертвецов, но гордые птицы отлично понимали, что Марш не так сильно и отстаёт от них…

Никто из ныне живущих не смог бы дать точного и единственно верного ответа на вопросы: а куда исчезает Марш, когда он заканчивает свой путь? Где он находится — этот конечный путь? Все скудные сведения за прошедшие столетия обросли ворохом всевозможных легенд, выдумок и суеверий, что сегодня было просто невозможно отделить от выдумок зёрна правды. Многие учёные мужи сломали головы в догадках, пытаясь разгадать тайну Марша: кто-то бросил исследования, просто отчаявшись что-либо найти, а кто-то бесследно исчез, пытаясь установить близкий контакт с ожившими мертвецами. Суеверные крестьяне были твёрдо уверены, что эти учёные попали в ряды неуспокоенных, чтобы никогда не разгласить живым правды.

Марш твёрдо и уверенно хранил свои секреты за семью печатями и расставаться с ними не собирался. Но, несмотря ни на что, кое-что всё же можно было выяснить. Неуспокоённые появлялись спонтанно и каждый раз в новых местах (редки были случаи, когда Марш гремел в одной и той же местности), исчезали они точно так же неожиданно. В королевских архивах бережно сохранились показания очевидцев, в которых говорилось, что на землю всегда опускался густой и непроглядный туман, затруднявший всяческий обзор. Эта мгла была белоснежно-белой и даже немного светилась, что особенно приметно в ночное время суток. Сам Марш, не сбавляя равномерного темпа, спокойным шагом входил прямо в глубь белёсого тумана. Этот туман мягко окутывал фигуры немёртвых воителей, полностью поглощая их. И, стоило только последней фигуре скрыться в бесформенной мгле, как она пропадала, просто таяла дымкой прямо на глазах. Вместе с туманом пропадал и Марш, на этом самом месте не оставалось ни одной отметины, ни одного полусгнившего стяга, кусочка ткани или примятой травинки. Можно было почувствовать только лёгкий холод, который тоже постепенно исчезал. Также сохранились заметки о малочисленных смельчаках, которые решались заглянуть вовнутрь мглы. Никто из них в последствие никогда не вернулся назад, они также бесследно исчезли, не проронив ни звука. Живым остаётся только мириться с Маршем и стоически принимать все последующие за ним последствия.

А нынешний Марш в гордом замогильном молчании прошествовал своей дорогой дальше на север, где начиналась полоска седых гор, вечно укрытых снегом, чтобы вскоре растаять подобно утреннеё дымке. Вскоре после его ухода наконец-то распогодилось. Холодный, проливной ливень сошёл на нет и успокоился, а из-за тяжёлых, свинцовых туч несмело выглянуло солнце, освещая округу.