Марьяж, господа!

Не зная того, ты, Модди, купила Дух дома, положив к его ногам девственную кровь, и стала полноправной хозяйкой склепа. Твой брат не посмел тебя тронуть. Нет, Роберт выбрал иной путь. Чтобы добраться до духа Скользящей Змеи в попытке возродить сына, он предложил дому жертву. Человеческие жизни. И он, твой дом, Модди, принял её. Он укрыл от меня Роберта Фореста и без твоей помощи мне не подобраться к нему. Не остановить соитие живого с мёртвым.

— Что мне нужно сделать, Полли? — пролепетала я, едва дыша от ужаса услышанного. — Я не знаю…

Она опустила мой подбородок и прошептала:

— Поговори с ним.

— С кем? — спросила я, глупо моргая под её прямым взглядом.

— С домом, Мод. Вели дому открыть тебе склеп.

— С-склеп?

— Да, девочка.

— Прямо сейчас?

Темные губы Полли дрогнули в кривой усмешке:

— Да. Я давно готова к неизбежному. Моё промедление и так стоило людям жизни. Вели открыть дверь в склеп, Мод, прямо здесь и, пожалуйста, будь тверда в своём решении. Позже, когда я дам знать, ты откажешься от положения хозяйки дома, иначе, девочка моя, нам не довести начатое… до конца. В тот миг, когда Дух дома поймёт, что его отвергли, он призовёт того, кто давно готов стать его полноправным хозяином.

— О Господи, Полли, я не смогу…

— Ты сильная, Мод! Ты должна настоять.

— Мама, не надо! — неожиданно крикнул Эдд и, подскочив к матери, обнял её за шею. — Пожалуйста, мамочка, не говори ничего. Уедем отсюда, — громко всхлипнув, попросил он. — Зачем тебе этот дом! Он убьет тебя! Уедем вместе с Модди!

Полина Хамблмэн обняла сына за талию и сказала, прошептала в воздух:

— Не могу, сынок. Прости, радость моя, не могу…

— И я не могу! — оторвавшись от неё, вдруг закричал Эдд. — Ты не понимаешь, ма! Никогда я не смогу сделать то, о чём ты меня просишь! Никогда! Никогда! — В сердцах повторил он, и со слезами выскочил из комнаты.

— Эдди! — Полли бросилась было за ним, но, остановившись в дверях, решительно обернулась.

Мне ничего не оставалось, как выйти на середину кухни и сначала тихим, а затем более твердым голосом приказать дому открыть склеп.

— Немедленно! — крикнула я тоном хозяйки и замерла на месте от страха, когда над моей головой раздался глухой скрип, и зашевелились потолочные балки.

Я и раньше слышала, как дом скрипел по ночам, но теперь это было нечто иное. Нечто, не менее живое, чем я сама.

Кухня изменилась. Печь потухла и исчезла вместе с кухонной мебелью. Потолок потемнел и заметно просел, а побелка по стенам пошла мелкими трещинами. Когда она вконец осыпалась, взгляду открылись покрытые гнилью углы деревянных стен и укрытый изморозью холодный земляной пол.

Я всё еще изумлено озиралась вокруг, когда Полли приказала:

— Пора, девочка! Давай же, встряхни его! Пусть вывалит наружу нутро, чёрт бы его побрал! Давай, Модди, и покончим с этим!

Работая молотком, Полли носилась вокруг меня, забивая в землю и в стены осиновые колья.

— Давай!

И я крикнула. Громко крикнула, что отказываюсь быть хозяйкой этого дома и попросила дух дома оставить меня в покое.

Стены лопнули. Дом заскрипел, и гнилые щепы разлетелись вокруг, оцарапывая руки и лицо. Тёмная балка закрутилась вокруг своей оси над моей головой и с грохотом рухнула на пол. Вовремя отскочив, я вжалась спиной в стену и закричала. Ярко-алая плесень проступила под моими ногами сквозь изморозь укрывавшую пол и поползла по стенам.

Я закричала и забилась в истерике еще больше, увидев тех, кто раньше был моей семьёй, а теперь принадлежал другому миру. И поверила Полли окончательно.

Роберт Форест, или тот, кто раньше было моим братом, сидел в углу земляного погреба, а из его раскинутых бескровных рук прижатых к земляным стенам, подбираясь к каменному возвышению, на котором лежал сухой сморщенный младенец с лицом старика — ребёнок Кэйт, тянулись ветвистые корни, похожие на грибницу.

Еще одна балка, раскрутившись в свист, рухнула с потолка, и я зажала рот руками. Разложившееся, пронизанное слизкими корнями тело Кэйт, лежавшее у возвышения, разлетелось ошмётками.

— Убирайся, Мод! Быстро! — услышала я властный голос Полли. — Забери её, Эдди, ради всего святого! Я не могу больше терпеть!

Подобравшись и скрючившись, словно убегая от удара, грибница зашевелилась и поползла от непонятно откуда взявшегося здесь голубого свечения к стене, в мою сторону. Тело брата дернулось, рот разомкнулся, и Роберт открыл глаза.

Не чуя под собой ног, я кинулась к двери и с визгом выскочила вон, влетев с разбегу в объятия Эдда. Он тут же схватил меня за руку и окончательно выволок из страшной комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стены дрожали, потолочные балки угрожающе скрипели над нашими головами, а мы, привалившись к двери бывшей кухни, стояли и ждали.

Страшные вопли — злобы, отчаяния и раздражения, всё громче раздавались из-за двери, и я не стерпела:

— Надо позвать кого-нибудь на помощь, Эдд, — закричала я. — Там происходит что-то ужасное! Пожалуйста, Эдд. Там же Полли!