Маша давно чувствовала себя взрослой, несмотря на свои семь лет. Случай с серёжками-тригнусами лишь укрепил её самомнение. Кстати говоря, за эти серёжки Маша снова была наказана на две недели, которые она провела в своей комнате перед большим телевизором…
14 мин, 34 сек 4506
Телевизор ничему хорошему научить не мог. Маша и сама понимала это, но делать все равно было нечего — вот она и смотрела ящик весь день напролет. Когда ей надоедало, она садилась за книжку, в которой Фейнман описывал случаи из своей жизни и то, как он стал таким крутым физиком, а потом получил нобелевскую премию. Маша любила эту книжку потому, что считала себя очень похожей на этого Фейнмана. Она прочитала эту книжку уже два раза, но ей все равно не надоело. Иногда она читала мемуары других людей. Почти во всех мемуарах эти известные люди очень умиленно рассказывали о своем детстве. Прям так умиленно и с такой доброй тоской по нему, что Маша сама начинала чувствовать эту тоску. Вот и я уже взрослая, с сожалением думала семилетняя Маша. А как хорошо было в детстве, никаких тебе забот — только ешь мороженое и канючь у мамы дорогую куклу.
Ностальгия по детству настолько захватила Машу, что ночью она не могла заснуть. Лежала в кроватке, смотрела на потолок и тяжко всхлипывала. Это продолжалось почти полчаса. Маша до сих пор отбывала срок наказания и это только усиливало её печаль.
По машиной щеке побежала слеза. Она утерла её кулачком и села в кровати. Затем выбралась из постели и посмотрела на внутренний двор внизу. В этом дворе она маленькой девочкой часто играла с другими детьми, а теперь — всё дела да дела.
Маша понимала, что родители уже давно спят и если она выйдет сейчас во двор, чтобы немого поиграть в песочнице и вспомнить детство, то никому от этого плохо не сделается. Ведь она выйдет на часик. Ну, максимум — на два.
Маша сняла ночнушку, переоделась в своё старое жёлтое платье, которое не носила с шести лет. Платье было уже немного мало ей, но она все равно его одела, чтобы вспомнить всю прелесть детских лет. После она залезла под кровать и вытащила оттуда пластиковое ведёрко, несколько пластиковых формочек-зверюшек и стальную короткую лопатку, чтоб копать ямки в песке. Со стены над кроватью Маша сняла круглую серебряную медаль, которую она получила в школе три месяца назад за второе место в конкурсе, где нужно было быстро отвечать на вопросы о техническом устройстве ракетоносителей типа «Протон-М». Медаль Маша бережно убрала в квадратный кармашек на груди. Она очень гордилась этой медалью и брала её с собой только тогда, когда чувствовала, что кто-то может усомниться в её взрослости. Маша боялась, что случайный прохожий, который увидит её ночью в песочнице, решит, что она маленькая девочка. Вот тогда-то она и покажет ему свою медаль.
Маша осторожно открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Дверь в родительскую спальню была заперта. В доме было тихо и темно — только холодильник гудел. Маша на цыпочках пробралась в ванную, чтобы набрать воды в литровую пластиковую бутылку. Вода нужна была для того, чтобы сухой песок в песочнице приобрел цементирующие свойства. Она воткнула сопло крана прямо в горловину бутылочки и тихонько открыла кран. Затем так же бесшумно закрыла вентиль и опустила бутылку в ведерко. Так же на цыпочках она прошла к парадной двери, открыла её и через минуту была во дворе.
Песочницы в спальных районах Баракуда-сити были намного больше, чем в других городах мира. Внутренний двор окружали восемь 150-ти этажных небоскребов. Каждый небоскреб соединился с соседним коротким тоннельным мостом-переходом на уровне 120 -го этажа, а все восемь небоскребов образовывали громадный жилой комплекс. В каждом жилом комплексе жило до 15 тысяч детишек. Для такой кучи детей песочницы строились размером с два футбольных поля.
Во дворе в этот поздний час никого было. Прямо над песочницей сияла полная желтая луна. Маша перешагнула через невысокий деревянный борт песочницы и пошла подальше к центру. Чрез минуту она остановилась и села в песок. Она была совсем одна, окруженная со всех сторон темными небоскребами. За песочницей, вдоль внутренних тротуаров чернели силуэты городских деревьев. В их листве порой шелестел заблудший ветерок.
Маша разложила вкруг себя пластиковые формы жирафа, носорога и пумы. Затем она вязал стальную лопатку и воткнула её в песок. Песок был сухой и сыпался с лопатки, когда она накладывала его в пластиковое ведерко. Набрав половину ведра, Маша плеснула туда двести грамм воды и тщательно перемешала её с песком. Затем добрала песка и снова плеснула воды. Маше показалось, что кто-то может её увидеть и обернулась назад.
Разумеется, в этот момент её никто не видел. Ведь было почти два часа ночи. А если бы кто её и увидел, то тут же принял бы за призрак маленькой девочки. Лунный свет придавал её лицу схожесть с мрамором, а жёлтое платьице казалось одеянием заблудшего призрака.
Стряхнув с себя страх за свой авторитет, Маша вспомнила ради чего она здесь. Она тихо запела глупую детскую песенку и стала выкладывать сырой песок в формочки. Каждую зверюшку из сырого песка она опрокидывала в сухой песок, а потом бережно и долго снимала пластиковую форму с песочной скульптуры. Звери получались очень красивыми под лунным светом.
Ностальгия по детству настолько захватила Машу, что ночью она не могла заснуть. Лежала в кроватке, смотрела на потолок и тяжко всхлипывала. Это продолжалось почти полчаса. Маша до сих пор отбывала срок наказания и это только усиливало её печаль.
По машиной щеке побежала слеза. Она утерла её кулачком и села в кровати. Затем выбралась из постели и посмотрела на внутренний двор внизу. В этом дворе она маленькой девочкой часто играла с другими детьми, а теперь — всё дела да дела.
Маша понимала, что родители уже давно спят и если она выйдет сейчас во двор, чтобы немого поиграть в песочнице и вспомнить детство, то никому от этого плохо не сделается. Ведь она выйдет на часик. Ну, максимум — на два.
Маша сняла ночнушку, переоделась в своё старое жёлтое платье, которое не носила с шести лет. Платье было уже немного мало ей, но она все равно его одела, чтобы вспомнить всю прелесть детских лет. После она залезла под кровать и вытащила оттуда пластиковое ведёрко, несколько пластиковых формочек-зверюшек и стальную короткую лопатку, чтоб копать ямки в песке. Со стены над кроватью Маша сняла круглую серебряную медаль, которую она получила в школе три месяца назад за второе место в конкурсе, где нужно было быстро отвечать на вопросы о техническом устройстве ракетоносителей типа «Протон-М». Медаль Маша бережно убрала в квадратный кармашек на груди. Она очень гордилась этой медалью и брала её с собой только тогда, когда чувствовала, что кто-то может усомниться в её взрослости. Маша боялась, что случайный прохожий, который увидит её ночью в песочнице, решит, что она маленькая девочка. Вот тогда-то она и покажет ему свою медаль.
Маша осторожно открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Дверь в родительскую спальню была заперта. В доме было тихо и темно — только холодильник гудел. Маша на цыпочках пробралась в ванную, чтобы набрать воды в литровую пластиковую бутылку. Вода нужна была для того, чтобы сухой песок в песочнице приобрел цементирующие свойства. Она воткнула сопло крана прямо в горловину бутылочки и тихонько открыла кран. Затем так же бесшумно закрыла вентиль и опустила бутылку в ведерко. Так же на цыпочках она прошла к парадной двери, открыла её и через минуту была во дворе.
Песочницы в спальных районах Баракуда-сити были намного больше, чем в других городах мира. Внутренний двор окружали восемь 150-ти этажных небоскребов. Каждый небоскреб соединился с соседним коротким тоннельным мостом-переходом на уровне 120 -го этажа, а все восемь небоскребов образовывали громадный жилой комплекс. В каждом жилом комплексе жило до 15 тысяч детишек. Для такой кучи детей песочницы строились размером с два футбольных поля.
Во дворе в этот поздний час никого было. Прямо над песочницей сияла полная желтая луна. Маша перешагнула через невысокий деревянный борт песочницы и пошла подальше к центру. Чрез минуту она остановилась и села в песок. Она была совсем одна, окруженная со всех сторон темными небоскребами. За песочницей, вдоль внутренних тротуаров чернели силуэты городских деревьев. В их листве порой шелестел заблудший ветерок.
Маша разложила вкруг себя пластиковые формы жирафа, носорога и пумы. Затем она вязал стальную лопатку и воткнула её в песок. Песок был сухой и сыпался с лопатки, когда она накладывала его в пластиковое ведерко. Набрав половину ведра, Маша плеснула туда двести грамм воды и тщательно перемешала её с песком. Затем добрала песка и снова плеснула воды. Маше показалось, что кто-то может её увидеть и обернулась назад.
Разумеется, в этот момент её никто не видел. Ведь было почти два часа ночи. А если бы кто её и увидел, то тут же принял бы за призрак маленькой девочки. Лунный свет придавал её лицу схожесть с мрамором, а жёлтое платьице казалось одеянием заблудшего призрака.
Стряхнув с себя страх за свой авторитет, Маша вспомнила ради чего она здесь. Она тихо запела глупую детскую песенку и стала выкладывать сырой песок в формочки. Каждую зверюшку из сырого песка она опрокидывала в сухой песок, а потом бережно и долго снимала пластиковую форму с песочной скульптуры. Звери получались очень красивыми под лунным светом.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 4
