Мастер

Тотчас отказавшись от продажи дома, я всё время проводил в потайной комнате, штудируя книги, которые в определённом порядке должен был прочитать. Я узнал о Правилах и Ритуалах, о посланца с Чёрных Звёзд, о неизмеримо могущественных сущностях и креатурах, которые миллионы и миллиарды лет назад посещали Землю, строя здесь гигантские города — на суше, в воде и под землёй… Я узнал о том, как погиб Фаэтон, ныне представляющий собою пояс астероидов меж Марсом и Юпитером, я узнал о жуткой функции Луны, о том, как из Космоса пришли невиданные расы, частично смешавшиеся с людьми (кровь таких людей имеет резус-отрицательный статус), и, наконец, о Чёрном Ордене и его могуществе… Знания, обрушившиеся на меня, не сокрушили мой разум лишь постольку, поскольку умом я был слаб. Человек утончённой натуры с богатым воображением сошёл бы с ума от одного лишь взгляда на рисунки, которые сопровождали запретные чёрные книги; я же, серый бесцветный клерк, лишь силился понять и представить, каким образом работает логика перемещения меж планетами и как с нашей реальностью взаимодействуют многие другие… В комнате, которая была обустроена так, чтобы оставаться в ней сколь угодно долго, я обнаружил множество артефактов; часть из них были с других планет, часть — из других измерений, а часть имела неимоверный возраст и относилась к обрядовым функциям служителей культа. Странная коробка, сделанная рукою гениального мастера, особенно привлекла моё внимание, и подолгу я рассматривал удивительные узоры и иероглифы, украшавшими её. Магнетическое притяжение от этого предмета было неодолимым, и так проводил я время, рассматривая её… Иногда мне снились невообразимые сны, которые не могли быть порождены моим скудным и нищим рассудком. Я видел грандиозные перспективы Космоса и иные планеты, — гигантские солнца, тысячекратно больше нашего светила, неимоверные башни из чёрного базальта, среди которых бродят огромные, более двух километров в высоту, существа, стационарные планетоиды, блуждающие по Вселенной в поисках нового пристанища. Бесчисленные расы, достигающие той или иной степени могущества, представали перед моим взором, повергая миф о человечестве с безжалостной очевидностью… После таких ужасающих снов, вне себя от переживаний, я покидал свой фамильный дом, пытаясь найти вокруг хоть что-то отдалённо похожее на то. Что открывалось мне в виденьях… Безусловно, пирамиды Египта, Нан-Мадол, руины на плато Ахаггар, затерянные высокогорные города в Гималаях, колоссальные руины по всей Восточной Сибири давали понять о присутствии могущественных сущностей в древности, но в современности я не находил ничего, что показалось бы мне хотя бы отдалённо величественным. Статуя Свободы, Эйфелева Башня, небоскрёбы — всё это выглядело столь жалким и бессмысленным… Продав несколько старинных книг за баснословные деньги, я мог уже не беспокоиться о хлебе насущном и, разумеется, не могло быть и речи о продаже фамильного дома. Всё своё время, коего в распоряжении у меня было вечность, и внимание, сколь бы ни было оно ничтожным, я посвятил изучению запретных книг и артефактов, принадлежавших моему предку как главе одного из многих тайных чёрных культов… Я уже неплохо понимал Знаменья и Числа, и мог постепенно использовать свои знания, чтобы менять окружающий меня мир, который я глубоко ненавидел и презирал. Первый мой опыт состоялся 11-го апреля, когда на рассвете я свершил первый простой ритуал, вызвав колоссальное обрушение в области и панику такого масштаба, что было объявлено чрезвычайное положение. Результат восхитил и вдохновил меня. Используя более сильные формулы, дождавшись редких ключевых дат, я мог сотворить нечто гораздо большее. Я ждал своего часа… Люди, встречавшиеся тогда со мной, почему-то проявляли настороженность и беспокоились о моём здоровье. Мне было приятно наблюдать, как эти жалкие бессмысленные черви трепещут предо мною. Что эти ничтожества могли знать о подземных странах и монолитах, через которые можно перемещаться на иные планеты и миры? Все их убогие предположения о природе вещей, вся их так называемая «наука» с её детскими нелепыми побасенками в виде химии, физики, психологии и механики, не имели даже подобия касания к истинности сложных процессов, которые постепенно открывали мне.