Мать Кошмаров

Женщина же — сама, вроде, никем не принуждаемая — продолжала медленно идти к толстяку, дергаясь и кривляясь, изгибая свой торс под самыми немыслимыми углами, ступая на самых кончиках пальцев, словно балерина. Я в балете не разбираюсь, поэтому утверждать со всей уверенностью не берусь, но, кажется, без пуантов такая вертикаль наклона стопы просто невозможна. В какой-то момент девушка на ходу встала на мостик, прошла так пару шагов и у самых ног бывшего клоуна встала на руки, после чего буквально перетекла в стоячее положение, изогнулась, вывихнулась, — иначе не скажешь, и застыла причудливой скульптурой перед ним, легонько подрагивая, будто под напряжением.

Зрелище смотрелось особенно жутко и нереально в абсолютной тишине. Но куда более пугающим стал момент, когда толстяк заговорил. Видео было скрупулезно отредактировано, поэтому голос его звучал неестественно, видимо, тот вырезал все посторонние шумы, чтобы больше ничего услышать было нельзя:

— Navrhnout succubus, dodání do Evropy, tři tisíce eur, hotovostní platba zavolejte na telefon — devět, nula, čtyři, pět, pět, osm…

Голос его был безразличным и каким-то серым. Продиктовав номер, чех подошел к камере и просто выключил ее. Вот и все. Никаких театральных эффектов. Ничего необычного. Если, конечно, не считать странной девушки из погреба. Многократно ошибаясь, я все-таки смог перевести речь клоуна и, мягко говоря, остался в замешательстве.

Значит, теперь этот монстр продает… раба? Судя по всему, какую-то лоботомированную гимнастку. Мне вспомнилась статья о гаитянских бокорах: лжеколдуны опаивали жертву наркотической смесью с высоким содержанием тетротоксинов, и жертва впадала в своеобразную летаргию, метаболизм замедлялся, и неотесанная деревенщина торопилась хоронить несчастного. А дня через три, когда связь между лобными долями сгорала от воздействия токсинов и недостатка кислорода, жрец вуду выкапывал беднягу, будил его при помощи разнообразных препаратов и получал в итоге послушного раба сроком годности в три-четыре года.

И что теперь делать? Первым порывом был, конечно, звонок в полицию. Потом я немного пораскинул мозгами и звонок отложил. Посудите сами: нашел я этого парня исключительно случайно — маньяк явно осторожен и наперед продумал все возможные способы отступления. Помимо прочего, у меня нет ничего, кроме видеозаписей сомнительного качества. Впрочем, главным аргументом, чтобы не обращаться к полиции, было то, что я не знал, а жив ли еще маньяк и не продана ли еще жертва.

Остаться в стороне я тоже не мог. Это стало моей историей, частью моего пути. Это я обнаружил чудовищное злодейство и я должен что-то сделать. Хотя бы для успокоения совести.

Итак, попробуем сделать то, что я умею лучше всего — заказать товар с доставкой на дом. Если я не помогу поймать маньяка, то бедной девушке хотя бы больше не придется жить в подвале. Вооружившись телефоном и открыв онлайн-переводчик в окне браузера, я набрал номер.

— Telefonní číslo účastníka není aktivní.

Ну, разумеется, номер абонента больше не активен. Чего еще я ожидал? Что психопат, записывавший свои убийства на допотопную камеру, до сих пор ждет звонка? Смешно. Для пробы я решил позвонить еще разок. Вдруг, на середине фразы о неактивности абонента, трубку кто-то поднял. Поставить эту запись на гудок, как фильтр от нежелательных звонков — очень хитро. Он и правда хорош.

— Hello, do You speak English?

Кашель, похожий на «угу», был мне ответом.

— Я бы хотел воспользоваться Вашим торговым предложением. Оно еще актуально? — спросил я.

Снова кашель.

— Доставка в Германию, когда сможете приехать?

— Шесть-восемь часов. Деньги наличные? Готовы? — на плохом английском разговаривал со мной человек, что на видео раздавил голову девушке при помощи мешка и швабры. Холодный пот выступал на спине, но отступать я был не намерен. Если уж я смог раскрыть его архивы, то уж заказать домой рабыню тоже смогу.

— Да, наличные, три тысячи евро готовы, лежат, ждут Вас, — я постарался надавить на жадность.

— Еще триста. Доставка, — наглел собеседник.

— Разумеется. Жду Вас. Через шесть-восемь часов?

— Да. Адрес.

Тут-то я и струхнул. Сообщить свой адрес настоящему маньяку? Да еще и подготовить для него деньги? Звучит как-то… слишком тупо. Тут мое сердце пронзил стыд — несчастная девушка еще неизвестно сколько времени проведет в рабстве, если я ее не выкуплю. Деньги мне наверняка вернет полиция или ее родственники, когда я верну ей свободу. А, даже если нет, — отдам деньги хоть на что-то по-настоящему — купить не очередную секс-игрушку или настолку, в которую мне все равно не с кем играть, а нечто бесценное — жизнь и свободу другому человеку. Три тысячи — не такая большая цена. На моих счетах накопилось по меньшей мере в два раза больше требуемой суммы. Внутренне содрогаясь от глупости, которую творю, я назвал свой адрес.

— Ты не один — уезжаю. Лишние люди поблизости — уезжаю. Странные автомобили — уезжаю. Жди, — ответил клоун и отключился.