Те, кто может принять меня за обычного социопата или аутиста, не уйдут далеко от истины. Человеческая глупость, наглость, злоба, алчность и непробиваемая убежденность в собственном превосходстве заставит кого угодно стать мизантропом. Ну не нравятся мне люди, ни в массе, ни по отдельности. Такой уж я уродился. Со мной ли что-то не так или с вами, я так никогда и не узнаю. В одном я уверен: одиночество — это наилучшее и наиестественнейшее состояние человека.
65 мин, 49 сек 6548
Вот и все. Я только что подписал себе приговор. Сейчас этот мерзкий толстяк приедет к моему дому и я сам открою ему дверь. Моя фантазия живо нарисовала сцену, как этот монстр в человеческом облике входит в мою квартиру, направив на меня револьвер, привязывает меня моими же ремнями к стулу и… делает что? Вытягивает кишки через задний проход при помощи остро заточенного крюка? Откручивает голову при помощи какого-нибудь пыточного инструмента? Закармливает насмерть супом из чистящих средств?
Бррр… Я постарался прогнать тревожные мысли прочь — в конце-концов, можно ведь и не встречаться с ним лицом к лицу? Как с доставщиками пиццы или почтовыми курьерами. Разница в том, что все эти ребята работали по предоплате, клоун же рассчитывал получить свое наличными. Если дело вообще было в деньгах.
Первым делом деньги нужно было снять. Мелькнула было мысль быстро раздобыть оружие, но доставляли его очень долго: в пяти-десяти посылках, разобранным, засунутым в какие-нибудь банки, чтобы не засветилось при сканировании. Попытаться оглушить его подручными средствами и вызвать полицию? Я даже в детстве не мог заставить себя ударить обидчика, — что уж говорить теперь, когда речь идет о нанесении настоящего вреда живому человеку, пусть даже это настоящий серийный убийца.
До встречи с кошмаром оставалось добрых часов семь. Можно было грызть себя и укорять в беспомощности, а можно было заняться делом. Смешно — у меня дома даже нету сумки для покупок или кошелька. Сложив кредитки в карман, я вышел на улицу.
Стук дятла и чириканье птиц — единственные звуки, которые можно услышать на улице в это время дня. Все соседи были либо на работе, либо на учебе, поэтому, пока я не вышел на перекресток, двор и тихие улочки вокруг сослужили роль своеобразной адаптационной зоны, прежде чем шум у остановки метро оглушил меня, расколотил внимание и разбередил мои страхи.
Странное это было ощущение — забраться в свою берлогу в начале зимы и выйти из нее только под конец марта, словно медведь. Впрочем, страннее было то обстоятельство, что все эти люди, идущие по своим делам — за покупками, к врачу, пообедать во время паузы или просто прогуливающиеся, радуясь первым теплым денькам, — ходили вокруг и не знали, что в их спокойную вотчину, прямо сюда, из куда менее благополучной и законопослушной Словакии или Чехии на каком-нибудь разбитом в хлам Фольксвагене едет настоящий монстр, и на закате дня он уже будет здесь.
Удивительно и непривычно это было — после стольких месяцев оказаться в окружении людей. Сердце колотилось, отдаваясь гулким колокольным звоном в ушах, я старался избегать взглядов, невовремя вспомнив, что на лице у меня громадная нашлепка из пластырей. Юркнув в дверь банка, я с облегчением оказался в тихом закутке с банкоматами. Сунув карточку в щель, я ввел пин-код и требуемую сумму. Разумеется, не могло быть все так просто. Суточный лимит снятия — пятьсот евро. Я мог бы снять еще по пятьсот с остальных карточек, а дальше что? Взгляд, по удачному совпадению, упал на ламинированное объявление на стене: «Уважаемые посетители, денежные выплаты суммой больше 500 евро можно получить у оператора по предъявлении удостоверения личности и карты банка. Администрация Stadsparkasse München».
Ох, черт. Многовато для меня за один день. Неужели ради этого я учился программить, брутфорсить, ломать и искать, ради этого я сбежал из страны и от семьи, чтобы теперь идти на поводу у совести и снова… возвращаться в реальный мир?
С тяжелым сердцем я встал в несправедливо короткую очередь. Какой-то студентик, старушка, мать с коляской и я. Хотелось постоять подольше, свыкнуться с фактом, что та улыбчивая девушка с пышным бюстом за стойкой уже скоро заговорит со мной и я буду вынужден ответить. Я уже было собрался слабовольно развернуться, но усилием воли заставил себя представить тот ужас, бессилие и отчаяние, которые, должно быть, испытывала та несчастная в подвале клоуна. Вдохнув поглубже, я дождался, пока отойдет старушка — та передвигалась мучительно медленно, опираясь на свои ходунки, — и шагнул к стойке:
— Добрый день, чем могу помочь? — прощебетала девушка на немецком с легким турецким акцентом.
— Мне нужно… Да, здравствуйте, — путаясь в словах начал я, — мне нужно снять три тысячи евро с моего счета. Три тысячи триста. То есть, две восемьсот. Извините. Да, точно, две восемьсот.
Слегка закатив глаза, сотрудница банка приветливо покивала и попросила у меня паспорт и карточку. Пока та ходила за деньгами, я мысленно еще раз прокрутил в голове предстоящую ситуацию: я пригласил серийного убийцу к себе в гости, пообещал не звать полицию и собираюсь встречать его с весьма крупной даже для меня суммой. Я нервно хихикнул — что же могло пойти не так?
Принеся сумму, девушка пересчитала все на моих глазах — много времени процесс не занял — купюры были исключительно высокого номинала: по сто и по пятьсот евро, после чего передала деньги мне. Мой мандраж усилился: еще никогда я не держал такую крупную сумму в руках. К тому же, в голову мне пришла одна идея…
Бррр… Я постарался прогнать тревожные мысли прочь — в конце-концов, можно ведь и не встречаться с ним лицом к лицу? Как с доставщиками пиццы или почтовыми курьерами. Разница в том, что все эти ребята работали по предоплате, клоун же рассчитывал получить свое наличными. Если дело вообще было в деньгах.
Первым делом деньги нужно было снять. Мелькнула было мысль быстро раздобыть оружие, но доставляли его очень долго: в пяти-десяти посылках, разобранным, засунутым в какие-нибудь банки, чтобы не засветилось при сканировании. Попытаться оглушить его подручными средствами и вызвать полицию? Я даже в детстве не мог заставить себя ударить обидчика, — что уж говорить теперь, когда речь идет о нанесении настоящего вреда живому человеку, пусть даже это настоящий серийный убийца.
До встречи с кошмаром оставалось добрых часов семь. Можно было грызть себя и укорять в беспомощности, а можно было заняться делом. Смешно — у меня дома даже нету сумки для покупок или кошелька. Сложив кредитки в карман, я вышел на улицу.
Стук дятла и чириканье птиц — единственные звуки, которые можно услышать на улице в это время дня. Все соседи были либо на работе, либо на учебе, поэтому, пока я не вышел на перекресток, двор и тихие улочки вокруг сослужили роль своеобразной адаптационной зоны, прежде чем шум у остановки метро оглушил меня, расколотил внимание и разбередил мои страхи.
Странное это было ощущение — забраться в свою берлогу в начале зимы и выйти из нее только под конец марта, словно медведь. Впрочем, страннее было то обстоятельство, что все эти люди, идущие по своим делам — за покупками, к врачу, пообедать во время паузы или просто прогуливающиеся, радуясь первым теплым денькам, — ходили вокруг и не знали, что в их спокойную вотчину, прямо сюда, из куда менее благополучной и законопослушной Словакии или Чехии на каком-нибудь разбитом в хлам Фольксвагене едет настоящий монстр, и на закате дня он уже будет здесь.
Удивительно и непривычно это было — после стольких месяцев оказаться в окружении людей. Сердце колотилось, отдаваясь гулким колокольным звоном в ушах, я старался избегать взглядов, невовремя вспомнив, что на лице у меня громадная нашлепка из пластырей. Юркнув в дверь банка, я с облегчением оказался в тихом закутке с банкоматами. Сунув карточку в щель, я ввел пин-код и требуемую сумму. Разумеется, не могло быть все так просто. Суточный лимит снятия — пятьсот евро. Я мог бы снять еще по пятьсот с остальных карточек, а дальше что? Взгляд, по удачному совпадению, упал на ламинированное объявление на стене: «Уважаемые посетители, денежные выплаты суммой больше 500 евро можно получить у оператора по предъявлении удостоверения личности и карты банка. Администрация Stadsparkasse München».
Ох, черт. Многовато для меня за один день. Неужели ради этого я учился программить, брутфорсить, ломать и искать, ради этого я сбежал из страны и от семьи, чтобы теперь идти на поводу у совести и снова… возвращаться в реальный мир?
С тяжелым сердцем я встал в несправедливо короткую очередь. Какой-то студентик, старушка, мать с коляской и я. Хотелось постоять подольше, свыкнуться с фактом, что та улыбчивая девушка с пышным бюстом за стойкой уже скоро заговорит со мной и я буду вынужден ответить. Я уже было собрался слабовольно развернуться, но усилием воли заставил себя представить тот ужас, бессилие и отчаяние, которые, должно быть, испытывала та несчастная в подвале клоуна. Вдохнув поглубже, я дождался, пока отойдет старушка — та передвигалась мучительно медленно, опираясь на свои ходунки, — и шагнул к стойке:
— Добрый день, чем могу помочь? — прощебетала девушка на немецком с легким турецким акцентом.
— Мне нужно… Да, здравствуйте, — путаясь в словах начал я, — мне нужно снять три тысячи евро с моего счета. Три тысячи триста. То есть, две восемьсот. Извините. Да, точно, две восемьсот.
Слегка закатив глаза, сотрудница банка приветливо покивала и попросила у меня паспорт и карточку. Пока та ходила за деньгами, я мысленно еще раз прокрутил в голове предстоящую ситуацию: я пригласил серийного убийцу к себе в гости, пообещал не звать полицию и собираюсь встречать его с весьма крупной даже для меня суммой. Я нервно хихикнул — что же могло пойти не так?
Принеся сумму, девушка пересчитала все на моих глазах — много времени процесс не занял — купюры были исключительно высокого номинала: по сто и по пятьсот евро, после чего передала деньги мне. Мой мандраж усилился: еще никогда я не держал такую крупную сумму в руках. К тому же, в голову мне пришла одна идея…
Страница 8 из 19
