В некотором царстве, в некотором государстве, на ровном месте, как на бороне, от дороги в стороне, жили-были старик со старухой. У них был сын, по имени Матюша. Рос парень не по дням, а пуще того — ума-разума набирался…
17 мин, 53 сек 376
— Ну, нареченный зятюшка, принимайся за дело!
Поглядел жених на лук и говорит:
— Да что вы надо мной насмехаетесь! Вчера ребячий меч принесли, сегодня — какой-то лучишко, бабам для забавы, а не богатырю стрелять. Пусть уж кто-нибудь из моих слуг, кто послабее, выстрелит, а мне и глядеть-то противно. Поди-ко хоть ты, Матюша Пепельной, потешь народ.
Натянул Матюша Пепельной тетиву, прицелился и спустил стрелу. Запела тетива, загудела стрела, будто гром загремел, и скрылась из виду.
— Уберите-ка этот лучишко с глаз долой: эта забава не для нашего царя.
И кинул лук на каменный настил, да так, что от него только куски полетели в разные стороны.
Настасья Вахрамеевна руками всплеснула и ахнула.
Зашумел народ:
— Вот так сваты-молодцы! Этаких у нас еще не бывало!
А царь-жених похаживает, бороду разглаживает, на всех свысока поглядывает:
— Эко ли чудо, эко ли диво тот ребячий лук!
Царство у вас хоть и веселое, да уж больно маленькое, и народ видать, хороший, приветливый, только жидковат против нашего.
Тут царь Вахрамей всех сватов во дворец позвал:
— Проходите, сватушки, в горницу, хлеба-соли отведать, а той порой глядишь, и гонцы из Берендеева царства воротятся.
Столованье еще не кончилось, как прискакали от Берендея гонцы:
— Попала стрела прямо в старый терем и сшибла весь шатровый верх, а из людей никому урону нет.
Говорит царь Вахрамей:
— Ну вот, теперь вижу, есть у Настасьи Вахрамеевны сваты в ровню ей: и мечом богатырским умеют сечь и стрелять горазды. Спасибо, утешили невесту, и меня старика, и весь народ мой. А теперь не обессудте, гости дорогие, за угощенье: то не свадебный пир, а пирушка — свадебный пир еще весь впереди. Ступайте сегодня отдыхать, а завтра последнюю задачу надо исполнить. Есть у меня конь. Стоит на конюшне за двенадцатью дверями, за двенадцатью замками. И нет тому коню наездника. Кто ни пробовал ездить, никого в живых конь не оставил. Вот надо того коня объездить — тогда будет на ком жениху под венец ехать.
Услышал Вахрамеевы речи царь-жених и сразу притих, стал прощаться:
— Спасибо, ваше величество, за угощение! Надо нам торопиться, засветло на корабль попадать.
— Отдыхай, отдыхай, набирайся сил — эдакого чертушку надо будет усмирять! — сказал царь Вахрамей.
Спустились гости в гавань, и, только отвалили от берега, заговорил царь жених:
— Поторапливайтесь, ребятушки, гребите дружнее! Поскорее надо на судно попасть да ночью прочь уходить. Вахрамей мягко стелет, да жестко спать: что ни день, то новая беда. Понадобилось ему бешеного коня объезжать!
А Матюша Пепельной ему:
— Помнишь ли, ваше величество, как я тебе говорил: «Будет конь, да не тебе на нем ездить?» Опять по-моему выходит. А убегать из-за этого не надобно. Завтра ты скажи:«Сядь-ко, Матюша пепельной, попытай коня, сдержит ли богатыря», — и после меня уж сам спокойно садись.
— Ну, а как он такой зверь, да убьет тебя? Тогда ведь и мне смерти не миновать.
— Небойся ничего — я коня усмирю.
— Ну, Матюша Пепельной, век твоих услуг не забуду! Был ты водовозом, а теперь тебя царским воеводой. Отпишу тебе три города с пригородками, три торговых села с приселками.
А сам по палубе щепетко ходит, покрикивает:
— Чего, дружинушка, приумолкла? Жалую всем по три чарки вина!
Выпил царь чару-другую, порасхвастался:
— Много к Вахрамею приезжало женишков, да никому такого почету не было как мне! Сказано: кто смел да удал — тому и удача. Недаром Настасья Вахрамеевна глаз не отводила, все глядела на меня. А царь Вахрамей рад все все царство отдать, лишь бы я на попятную не пошел.
Тут он совсем захмелел и повалился спать.
Утром Матюша Пепельной встал раненько, умылся беленько, будит царя:
— Вставай, ваше величество, пора идти коня объезжать.
И скоро пошли на царский двор.
На красном крыльце сидят царь Вахрамей да Настасья Вахрамеевна, а пониже, на ступеньках, — подколенные князья да ближние бояре.
— Пожалуйте, гости дорогие, у нас все готово! Сейчас коня приведут.
И ведут коня двадцать четыре богатыря, вместо поводов — двенадцать толстых цепей. Богатыри из последних сил выбиваются.
Оглядел царь-жених коня и кричит:
— А ну-ка, Матюша Пепельной, попытай, можно ли богатырю ехать?
Изловчился Матюша Пепельной, вскочил на коня. Едва успели отбежать богатыри, как взвился конь выше царских теремов и укатил добрый молодец с царского двора. Выехал на морской берег, пустил коня в зыбучие пески, а сам бьет его цепями по крутым бедрам, рассекает мясо до кости. И до тех пор бил, на коленки не упал.
— Что, волчья сыть, травяной мешок, еще ли будешь супротивляться?
Взмолился конь:
— Ох, добрый молодец, не бей, не калечь! Из твоей воли не выйду!
Повернул Матюша коня и говорит:
— Воротимся на царский двор, оседлаю тебя, и, как сядет верхом царь-жених, ты по щетки в землю проваливайся; а плетью ударит — на коленки пади.
Пади так, будто на тебе ноша триста пудов. Будешь самовольничать — насмерть убью, воронам скормлю!
— Все исполню, как ты сказал.
Приехал Матюша Пепельной на царский двор, а царь жених спрашивает:
Поглядел жених на лук и говорит:
— Да что вы надо мной насмехаетесь! Вчера ребячий меч принесли, сегодня — какой-то лучишко, бабам для забавы, а не богатырю стрелять. Пусть уж кто-нибудь из моих слуг, кто послабее, выстрелит, а мне и глядеть-то противно. Поди-ко хоть ты, Матюша Пепельной, потешь народ.
Натянул Матюша Пепельной тетиву, прицелился и спустил стрелу. Запела тетива, загудела стрела, будто гром загремел, и скрылась из виду.
— Уберите-ка этот лучишко с глаз долой: эта забава не для нашего царя.
И кинул лук на каменный настил, да так, что от него только куски полетели в разные стороны.
Настасья Вахрамеевна руками всплеснула и ахнула.
Зашумел народ:
— Вот так сваты-молодцы! Этаких у нас еще не бывало!
А царь-жених похаживает, бороду разглаживает, на всех свысока поглядывает:
— Эко ли чудо, эко ли диво тот ребячий лук!
Царство у вас хоть и веселое, да уж больно маленькое, и народ видать, хороший, приветливый, только жидковат против нашего.
Тут царь Вахрамей всех сватов во дворец позвал:
— Проходите, сватушки, в горницу, хлеба-соли отведать, а той порой глядишь, и гонцы из Берендеева царства воротятся.
Столованье еще не кончилось, как прискакали от Берендея гонцы:
— Попала стрела прямо в старый терем и сшибла весь шатровый верх, а из людей никому урону нет.
Говорит царь Вахрамей:
— Ну вот, теперь вижу, есть у Настасьи Вахрамеевны сваты в ровню ей: и мечом богатырским умеют сечь и стрелять горазды. Спасибо, утешили невесту, и меня старика, и весь народ мой. А теперь не обессудте, гости дорогие, за угощенье: то не свадебный пир, а пирушка — свадебный пир еще весь впереди. Ступайте сегодня отдыхать, а завтра последнюю задачу надо исполнить. Есть у меня конь. Стоит на конюшне за двенадцатью дверями, за двенадцатью замками. И нет тому коню наездника. Кто ни пробовал ездить, никого в живых конь не оставил. Вот надо того коня объездить — тогда будет на ком жениху под венец ехать.
Услышал Вахрамеевы речи царь-жених и сразу притих, стал прощаться:
— Спасибо, ваше величество, за угощение! Надо нам торопиться, засветло на корабль попадать.
— Отдыхай, отдыхай, набирайся сил — эдакого чертушку надо будет усмирять! — сказал царь Вахрамей.
Спустились гости в гавань, и, только отвалили от берега, заговорил царь жених:
— Поторапливайтесь, ребятушки, гребите дружнее! Поскорее надо на судно попасть да ночью прочь уходить. Вахрамей мягко стелет, да жестко спать: что ни день, то новая беда. Понадобилось ему бешеного коня объезжать!
А Матюша Пепельной ему:
— Помнишь ли, ваше величество, как я тебе говорил: «Будет конь, да не тебе на нем ездить?» Опять по-моему выходит. А убегать из-за этого не надобно. Завтра ты скажи:«Сядь-ко, Матюша пепельной, попытай коня, сдержит ли богатыря», — и после меня уж сам спокойно садись.
— Ну, а как он такой зверь, да убьет тебя? Тогда ведь и мне смерти не миновать.
— Небойся ничего — я коня усмирю.
— Ну, Матюша Пепельной, век твоих услуг не забуду! Был ты водовозом, а теперь тебя царским воеводой. Отпишу тебе три города с пригородками, три торговых села с приселками.
А сам по палубе щепетко ходит, покрикивает:
— Чего, дружинушка, приумолкла? Жалую всем по три чарки вина!
Выпил царь чару-другую, порасхвастался:
— Много к Вахрамею приезжало женишков, да никому такого почету не было как мне! Сказано: кто смел да удал — тому и удача. Недаром Настасья Вахрамеевна глаз не отводила, все глядела на меня. А царь Вахрамей рад все все царство отдать, лишь бы я на попятную не пошел.
Тут он совсем захмелел и повалился спать.
Утром Матюша Пепельной встал раненько, умылся беленько, будит царя:
— Вставай, ваше величество, пора идти коня объезжать.
И скоро пошли на царский двор.
На красном крыльце сидят царь Вахрамей да Настасья Вахрамеевна, а пониже, на ступеньках, — подколенные князья да ближние бояре.
— Пожалуйте, гости дорогие, у нас все готово! Сейчас коня приведут.
И ведут коня двадцать четыре богатыря, вместо поводов — двенадцать толстых цепей. Богатыри из последних сил выбиваются.
Оглядел царь-жених коня и кричит:
— А ну-ка, Матюша Пепельной, попытай, можно ли богатырю ехать?
Изловчился Матюша Пепельной, вскочил на коня. Едва успели отбежать богатыри, как взвился конь выше царских теремов и укатил добрый молодец с царского двора. Выехал на морской берег, пустил коня в зыбучие пески, а сам бьет его цепями по крутым бедрам, рассекает мясо до кости. И до тех пор бил, на коленки не упал.
— Что, волчья сыть, травяной мешок, еще ли будешь супротивляться?
Взмолился конь:
— Ох, добрый молодец, не бей, не калечь! Из твоей воли не выйду!
Повернул Матюша коня и говорит:
— Воротимся на царский двор, оседлаю тебя, и, как сядет верхом царь-жених, ты по щетки в землю проваливайся; а плетью ударит — на коленки пади.
Пади так, будто на тебе ноша триста пудов. Будешь самовольничать — насмерть убью, воронам скормлю!
— Все исполню, как ты сказал.
Приехал Матюша Пепельной на царский двор, а царь жених спрашивает:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 5
