В некотором царстве, в некотором государстве, на ровном месте, как на бороне, от дороги в стороне, жили-были старик со старухой. У них был сын, по имени Матюша. Рос парень не по дням, а пуще того — ума-разума набирался…
17 мин, 53 сек 377
— Повезет ли конь богатыря?
— Подо мной дюжит, а как под тобой пойдет, не знаю.
— Ладно, седлайте поскорее, сам испытаю!
Оседлали коня, и только царь-жених вскочил в седло, как конь по щетки в землю ушел.
— Хоть не дюже, а держится подо мной.
Хлестнул плетью легонько — конь на коленки пал.
Царь Вахрамей с Настасьей Вахрамеевной и князья с боярами дивятся:
— Этакой силы еще не видано!
А царь-жених слез с коня:
— Нет, Матюша Пепельной, не богатырям на этаких одрах ездить: на таких клячах только воду возить. Уберите его с глаз долой, а то выкину в поле — пусть сороки да вороны пообедают!
Велел царь Вахрамей коня увести и стал прощаться.
Тут царь-жених спрашивает:
— Ну, ваше величество, мы все твои службы справили, пора свечку зажигать да дело кончать.
— Мое слово нерушимое, — ответил царь Вахрамей. И приказал дочери к свадьбе готовиться.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить — царя Вахрамея всего вдоволь.
Принялись веселым пирком да за свадебку.
Повенчали царя с Настасьей Вахрамеевной, и пошло столованье, веселый пир.
Сидит Настасья Вахрамеевна за свадебным столом: «Дай-ка еще раз у мужа силу попытаю».
Сжала ему руку легонько, вполсилы. Не выдержал царь: кинулась кровь в лицо и глаза под лоб закатил. Подумала царевна: «Ах, вот ты какой богатырь могучий! Славно же удалось меня, девушку, обманом высватать, да и батюшку обманул!»
Виду не показывает, вина подливает, потчует:
— Кушай, царь-государь, муж мой дорогой!
А в мыслях держит: «Погоди, муженек, даром тебе этот обман не пройдет!»
День ли, два ли там погуляли, попировали, стал прощаться молодой царь:
— Спасибо, тестюшка, за хлеб, за соль, за ласковый прием! Пора нам домой ехать.
Приданое погрузили, распростились, и вышло судно в море.
Плывут они долго ли, коротко ли, вышел царь на палубу, смотрит: спит Матюша Пепельной крепким, богатырским сном. Вспомнил тут царь Матюшины слова: «Будет меч, да не тебе сечь; будет лук, да не для твоих рук; будет добрый конь, да не тебе на нем ездить; будет и красная девица, да не тебе ею владеть», — и крепко разгневался: «Где это слыхано, чтобы холоп так с царем говорил!»
Запала ему на сердце дума черная. Выхватил меч, отрубил сонному слуге ноги по-колен и столкнул его в море. Подхватил Матюша Пепельной ноги в руки — надобно как-нибудь к берегу прибиваться. Плыл он, плыл долго ли коротко ли, совсем из сил выбиваться стал. А в ту пору подняла его волна и выкинула на берег. Отдохнул малое время и вспомнил про птицу Магая: «Ну не век же тут лежать! Хоть катком покачусь, а достигну того места, где кувшин с целебным питьем закопан».
Вдруг видит: идет к берегу человек, на каждом шагу спотыкается.
Крикнул Матюша Пепельной:
— Куда идешь? Не видишь разве, что впереди вода?
— То-то есть, что темный я — не вижу пути.
— Ну, тогда ступай — попадай на мой голос.
— А ты кто таков и чего тут делаешь?
— Я лежу, ходить не могу: у меня ноги по-колен отрублены.
Подошел слепой поближе и говорит:
— Коли ты зрячий, садись ко мне в котомку — я тебя понесу, а ты путь указывай.
Посадил слепой Матюшу Пепельного в свою котомку:
— Слыхал я от старых людей: есть где-то живая вода. Вот бы нам с тобой найти! Ты бы той водой ноги исцелил, а я бы глаза помазал и свет увидал.
— Знаю, где целебное питье есть. Неси меня, а я путь стану указывать.
Вот они идут и идут. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, а слепой с безногим вперед подвигаются. Устанут идти, отдохнут, ягод грибов поедят, а иной раз и дичиной разживутся — и опять в путь-дорогу.
Так шли полями широкими, темными лесами, через мхи-болота, переправлялись и пришли в тот лес, где Матюша Пепельной в ненастье птенцов обогрел. Подошли к приметному дубу; снял слепой котомку с плеч. Подкатился Матюша Пепельной к дереву и скоро выкопал медный кувшин. Помазал целебным питьем глаза своему названному брату — слепой — прозрел. Плачет и смеется от радости:
— Спасибо, добрый человек, век твое добро помнить буду!
— Теперь пособи мне ноги прирастить.
Приставили ноги, как надобно быть, прыснули живой водой — приросли ноги.
— Ну, вот оба мы справились, — говорит Матюша Пепельной. — Пойдем теперь проведаем, что творится в нашем государстве. Царь меня за верную службу щедро наградил — сонному ноги по-колен отсек да в море кинул. Надо с ним повидаться и за все его добро оплатить сполна.
Выпили они по глотку целебного питья — всю усталь как рукой сняло, а сила удвоилась против прежнего.
Вышли из лесу — и скоро показался впереди город. Перед самым городом на царских лугах большое стадо коров пасется. Подошли поближе — и признал Матюша Пепельной в коровьем пастухе своего прежнего царя.
Спрашивает:
— Чье это царство?
Заплакал пастух:
— Подо мной дюжит, а как под тобой пойдет, не знаю.
— Ладно, седлайте поскорее, сам испытаю!
Оседлали коня, и только царь-жених вскочил в седло, как конь по щетки в землю ушел.
— Хоть не дюже, а держится подо мной.
Хлестнул плетью легонько — конь на коленки пал.
Царь Вахрамей с Настасьей Вахрамеевной и князья с боярами дивятся:
— Этакой силы еще не видано!
А царь-жених слез с коня:
— Нет, Матюша Пепельной, не богатырям на этаких одрах ездить: на таких клячах только воду возить. Уберите его с глаз долой, а то выкину в поле — пусть сороки да вороны пообедают!
Велел царь Вахрамей коня увести и стал прощаться.
Тут царь-жених спрашивает:
— Ну, ваше величество, мы все твои службы справили, пора свечку зажигать да дело кончать.
— Мое слово нерушимое, — ответил царь Вахрамей. И приказал дочери к свадьбе готовиться.
В царском житье ни пива варить, ни вина курить — царя Вахрамея всего вдоволь.
Принялись веселым пирком да за свадебку.
Повенчали царя с Настасьей Вахрамеевной, и пошло столованье, веселый пир.
Сидит Настасья Вахрамеевна за свадебным столом: «Дай-ка еще раз у мужа силу попытаю».
Сжала ему руку легонько, вполсилы. Не выдержал царь: кинулась кровь в лицо и глаза под лоб закатил. Подумала царевна: «Ах, вот ты какой богатырь могучий! Славно же удалось меня, девушку, обманом высватать, да и батюшку обманул!»
Виду не показывает, вина подливает, потчует:
— Кушай, царь-государь, муж мой дорогой!
А в мыслях держит: «Погоди, муженек, даром тебе этот обман не пройдет!»
День ли, два ли там погуляли, попировали, стал прощаться молодой царь:
— Спасибо, тестюшка, за хлеб, за соль, за ласковый прием! Пора нам домой ехать.
Приданое погрузили, распростились, и вышло судно в море.
Плывут они долго ли, коротко ли, вышел царь на палубу, смотрит: спит Матюша Пепельной крепким, богатырским сном. Вспомнил тут царь Матюшины слова: «Будет меч, да не тебе сечь; будет лук, да не для твоих рук; будет добрый конь, да не тебе на нем ездить; будет и красная девица, да не тебе ею владеть», — и крепко разгневался: «Где это слыхано, чтобы холоп так с царем говорил!»
Запала ему на сердце дума черная. Выхватил меч, отрубил сонному слуге ноги по-колен и столкнул его в море. Подхватил Матюша Пепельной ноги в руки — надобно как-нибудь к берегу прибиваться. Плыл он, плыл долго ли коротко ли, совсем из сил выбиваться стал. А в ту пору подняла его волна и выкинула на берег. Отдохнул малое время и вспомнил про птицу Магая: «Ну не век же тут лежать! Хоть катком покачусь, а достигну того места, где кувшин с целебным питьем закопан».
Вдруг видит: идет к берегу человек, на каждом шагу спотыкается.
Крикнул Матюша Пепельной:
— Куда идешь? Не видишь разве, что впереди вода?
— То-то есть, что темный я — не вижу пути.
— Ну, тогда ступай — попадай на мой голос.
— А ты кто таков и чего тут делаешь?
— Я лежу, ходить не могу: у меня ноги по-колен отрублены.
Подошел слепой поближе и говорит:
— Коли ты зрячий, садись ко мне в котомку — я тебя понесу, а ты путь указывай.
Посадил слепой Матюшу Пепельного в свою котомку:
— Слыхал я от старых людей: есть где-то живая вода. Вот бы нам с тобой найти! Ты бы той водой ноги исцелил, а я бы глаза помазал и свет увидал.
— Знаю, где целебное питье есть. Неси меня, а я путь стану указывать.
Вот они идут и идут. Скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, а слепой с безногим вперед подвигаются. Устанут идти, отдохнут, ягод грибов поедят, а иной раз и дичиной разживутся — и опять в путь-дорогу.
Так шли полями широкими, темными лесами, через мхи-болота, переправлялись и пришли в тот лес, где Матюша Пепельной в ненастье птенцов обогрел. Подошли к приметному дубу; снял слепой котомку с плеч. Подкатился Матюша Пепельной к дереву и скоро выкопал медный кувшин. Помазал целебным питьем глаза своему названному брату — слепой — прозрел. Плачет и смеется от радости:
— Спасибо, добрый человек, век твое добро помнить буду!
— Теперь пособи мне ноги прирастить.
Приставили ноги, как надобно быть, прыснули живой водой — приросли ноги.
— Ну, вот оба мы справились, — говорит Матюша Пепельной. — Пойдем теперь проведаем, что творится в нашем государстве. Царь меня за верную службу щедро наградил — сонному ноги по-колен отсек да в море кинул. Надо с ним повидаться и за все его добро оплатить сполна.
Выпили они по глотку целебного питья — всю усталь как рукой сняло, а сила удвоилась против прежнего.
Вышли из лесу — и скоро показался впереди город. Перед самым городом на царских лугах большое стадо коров пасется. Подошли поближе — и признал Матюша Пепельной в коровьем пастухе своего прежнего царя.
Спрашивает:
— Чье это царство?
Заплакал пастух:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
