Это весенний московский день ничем не отличался от других. В воздухе уже ощутимо пахло весной. Легкие кучевые облака высоко висели в голубом небе. Солнышко ласково согревало землю. Радостно щебетали мелкие птички. Все было прекрасно. Августовский кризис 1998 года канул в лету. Зарплаты неудержимо росли. Доллар падал. На дорогах Москвы почти исчез продукт отечественного автомобильного дизайна.
Я размышлял, как к нему можно сейчас обратится. Перебирал варианты. Контакт надо налаживать. Из всех вариантов обращений, проносившихся у меня в голове, подходящий никак не возникал. Ни разу в жизни я не обращался к окровавленному должностному лицу.
— Товарищ капитан-начал я свою речь.
Капитан, перетаптываясь на одном месте, медленно разворачивался.
— Мда… не к месту я сейчас все это затеваю-пронеслось у меня в голове. Капитан развернулся и шатаясь начал приближаться к обезьяннику.
— Кто же с ним такое сделал? -подумал я, рассматривая его окровавленное лицо. Преодолев последний метр до клетки обезьянника, капитан поднял руки и протянул их в мою сторону и резко попытался меня схватить сквозь прутья решетки. От неожиданности я отскочил назад и плюхнулся на лавочку. Перед моим лицом, в попытке схватить меня, резко дергались руки капитана. Я отпрянул назад и вжался в скамейку. Его пальцы мелькали буквально в десяти сантиметрах от моего лица.
— Да вы что?! — заорал я от испуга. Скрюченные пальцы капитана мелькали у меня пред глазами. Я вскочил на лавочку, уклоняясь от захвата, и прижался к стене.
— Ээээй! — заорал я. — Кто-нибудь! Эй! — Стоя на лавочке я уварачивался от рук капитана. — Эй! Сюда! Бля! Ну кто-нибудь! — Моя рука потянулась в карман за мобильным телефоном. Нет телефона. Блин.
Я кричал еще пару раз, но никакой реакции не последовало. Капитан тянул и тянул ко мне свои руки. Я остался один на один с окровавленным, внезапно сошедшим с ума капитаном внутренних войск. Я сделал два шага в сторону и спрыгнул с лавочки. Капитан, не двигаясь с места, потянулся ко мне через решетку. В этом углу обезьянника я был в безопасности. Отодвинувшаяся опасность вернула способность размышлять.
— Ну че ты ко мне тянешься? -Громко спросил я у капитана.-Чем я тебе приглянулся??
Капитан молчал.
— Ээй! Капитан! — я помахал ему рукой.
Капитан не среагировал.
— Ни разу не смешно! — заявил я ему.
В своих попытках схватить меня мент был серьезен, суров и молчалив.
— Ты чем обдолбался?? — продолжил я интересоваться. Капитан молча тянулся ко мне. На правой руке капитана блестело обручальное кольцо. Я вспомнил о своем кольце. Бросил взгляд на безымянный палец левой руки. Кольцо было на месте. Не сняли. Не те, я опять вспомнил про грабителей, ни эти. Ну, хоть с этим повезло. И правильно. В ящике стола дежурного ему нечего делать. Кольцо белого золота с пятью маленькими бриллиантами. Хорошее кольцо. Иногда, идя на встречу с клиентами, я надевал кольцо на правую руку. Женатым больше доверяют. Или сочувствуют. В любом случае можно извлечь пользу.
— Вряд ли он под наркотой, -подумал я. Скорее сошел с ума. Я прислушался с доносившимся из-за двери звукам. Судя по отдаленному гулу и вибрации пола, прошел один из последних поездов. Через некоторое время мимо двери прошли, громко разговаривая, последние пассажиры.
Капитан не прекращал тянуть в мою сторону руки в попытке меня поймать.
— Интересно, а зачем я ему нужен. — размышлял я. — Ну вот поймает он меня, и что дальше? Может эксперимент провести? — пронеслась у меня в голове.
Скинув с себя куртку, я сунул ее в руки капитана. Дальнейшее меня несколько удивило. Капитан в доли секунды схватил куртку, поднес ее к лицу, и впился в нее зубами. Ткань куртки затрещала. Мент выпустил куртку изо рта и неуклюжими, рахитичными движениями рук попытался от нее избавиться. Куртка никак не хотела падать на пол.
— Капитан! -Обратился я к менту. — Тебя что не кормили??? Оголодал на службе? — Я сорвал куртку с его скрюченных пальцев. — Бля! А ведь загрызет, как только до меня доберется! -мелькнула у меня мысль.
Решетка обезьянника преграждала путь к бегству. Придется ждать возвращения сержанта или каких-нибудь уборщиц. Наступившую тишину нарушало только шуршание рукавов ментовской куртки.
И тут меня осенило.