Причиной, наверное, всех главных несчастий в моей жизни являлся мой кузен Джо Мэлвин. Этот поистине неудачной судьбы человек имел удивительную способность притягивать неприятности. Причем, они случались со всеми людьми, которые его окружали, а чаще остальных — с ним самим…
31 мин, 22 сек 3312
Мои глаза вскоре приспособились к темноте, и я уже свободно передвигался по подвалу, проверяя шкафы и полки. Как ни странно, ничего найти так и не удалось. Это привело меня в бешенство. К тому же наступил полдень, а Джо Мэлвин так и не появлялся. Я присел передохнуть, и мой блуждающий взгляд случайно набрел на аккуратно связанную стопочку листов, брошенную почти в самый угол комнаты. Подобрав ее и бегло взглянув на содержимое, я моментально узнал подчерк своего кузена. По всей видимости, это был его дневник, который велся им с самого приезда в деревню.
В следующие минуты меня охватывали противоречивые чувства на протяжении чтения записей Джо Мэлвина. Во-первых, я понял, что глубоко ошибся, окрестив своего кузена книгофобом: едва ли не каждый лист пестрел цитатами из произведений различных авторов. Имелось несколько заметок и эссе, написанных его рукой, по которым можно судить о далеко не поверхностном знании автором предмета. Стоит ли упоминать о многочисленных газетных вырезках, прикрепленных к записям и прокомментированных моим кузеном? Но что не поддается никакому вразумительному объяснению, так это тематика записей и газетных статей. Всё написанное тем или иным образом связанно с деревьями. Выращивание, уход, биологическое строение и еще много разнообразной информации. Да и к тому же литература, на которую ссылался мой кузен, вызывала в моей памяти самые оккультные и зловещие мысли — чего стоит, хотя бы, ужасный Некрономикон безумного араба Абдула Альхазреда, или памфлет «О недостоверности и тщетности наук» Корнеллия Агриппы Неттесгеймского.
Вот некоторые важные заметки, которые мне удалось запомнить (разумеется, мною они представлены не дословно, поскольку орфография и способ выражения речи автора оставляли желать лучшего):
«19 мая 1927 года. Необычайно странными выдались эти дни, проведенные мною в деревне. Поселенцы здесь крайне чудны и неразговорчивы, отчего-то меня побаиваются и обходят стороной. Не работается. С каждым днем пропадает всякое желание трудиться. Моментально наступает сонливость, а нередко чувствуются боли в сухожилиях, как только я прикасаюсь к молотку или ножовке. Наверное, старею.»
…
4 июля 1927 года. Прошлой ночью наблюдал нечто, с трудом поддающееся восприятию здорового человека. Меня разбудила шумная процессия, обходившая мой дом и воспевающая молитвы на неведомом мне наречии. Я дрожал всем телом, наблюдая безумные лица под моим окном, и ежеминутно крестился. А когда они постепенно замолкли и удалились, я, отыскав в себе мужество, пробрался вслед за ними на кладбище, которое в ту ночь озарялось слабым светом. Никогда, до самой смерти не забуду я то, что они там вытворяли. Эти безбожные, ненормальные фанатики в приступе чудовищного сумасшествия самым жестоким образом убили четырех человек. Они разрубали несчастных на части и раскидывали по сторонам, а потом вновь громко запели непонятные молитвы и преклоняли головы к деревьям. Поведение их по отношению к деревьям показалось мне чересчур странным. Складывалось ощущение, что они почитают их, как святых мучеников. С трудом я мог выносить это зрелище. В ушах звенел зловещий и невыносимый шум, на меня нахлынула волна ужаса. Моя голова закружилась и я потерял сознание, но то что я увидел в последние секунды… Статуи внезапно запылали ослепительным сиянием, а деревья, они словно… О, небеса… Впрочем, мне наверняка это всё померещилось.
…
30 июля 1927 года. В течение предыдущей недели мною были проведены поиски всевозможной информации, так или иначе касающейся явления поклонения дереву. Я перечитал множество книг и статей, навещал библиотеки в Абердине, Эдинбурге и даже в Лондоне.
Небольшую схожесть с творящимся в этом месте имел культ Тро, зародившийся в Западной Африке. Чего стоит, например, почитание страшных деревьев и принесение им в жертву домашнего скота во время дождя или засухи. Вероятно, здешний культ (жители именуют его Эрлу) имел непосредственные зачатки из религии Тро, однако во многом от нее отличался. Ведь жертвой здесь служит человек. Сходство подтверждает и тот факт, что в деревне Мэдфилд в прошлом веке поселился некий археолог Джеймс Миллер, долгое время занимавшийся раскопками на западном побережье Африки.
P.S. Черт побери, почему с каждым днем все чувствительнее ощущается слабость в моем организме, как только я покидаю деревню!? На этот раз у меня закружилась голова прямо посреди Пикадилли. Я был весь бледен, мое сердце еле билось и казалось, что я буквально засыхаю. О том, чтобы навестить двоюродного брата не могло быть и речи — я как можно скорее отправился в Мэдфилд«.»
В следующие минуты меня охватывали противоречивые чувства на протяжении чтения записей Джо Мэлвина. Во-первых, я понял, что глубоко ошибся, окрестив своего кузена книгофобом: едва ли не каждый лист пестрел цитатами из произведений различных авторов. Имелось несколько заметок и эссе, написанных его рукой, по которым можно судить о далеко не поверхностном знании автором предмета. Стоит ли упоминать о многочисленных газетных вырезках, прикрепленных к записям и прокомментированных моим кузеном? Но что не поддается никакому вразумительному объяснению, так это тематика записей и газетных статей. Всё написанное тем или иным образом связанно с деревьями. Выращивание, уход, биологическое строение и еще много разнообразной информации. Да и к тому же литература, на которую ссылался мой кузен, вызывала в моей памяти самые оккультные и зловещие мысли — чего стоит, хотя бы, ужасный Некрономикон безумного араба Абдула Альхазреда, или памфлет «О недостоверности и тщетности наук» Корнеллия Агриппы Неттесгеймского.
Вот некоторые важные заметки, которые мне удалось запомнить (разумеется, мною они представлены не дословно, поскольку орфография и способ выражения речи автора оставляли желать лучшего):
«19 мая 1927 года. Необычайно странными выдались эти дни, проведенные мною в деревне. Поселенцы здесь крайне чудны и неразговорчивы, отчего-то меня побаиваются и обходят стороной. Не работается. С каждым днем пропадает всякое желание трудиться. Моментально наступает сонливость, а нередко чувствуются боли в сухожилиях, как только я прикасаюсь к молотку или ножовке. Наверное, старею.»
…
4 июля 1927 года. Прошлой ночью наблюдал нечто, с трудом поддающееся восприятию здорового человека. Меня разбудила шумная процессия, обходившая мой дом и воспевающая молитвы на неведомом мне наречии. Я дрожал всем телом, наблюдая безумные лица под моим окном, и ежеминутно крестился. А когда они постепенно замолкли и удалились, я, отыскав в себе мужество, пробрался вслед за ними на кладбище, которое в ту ночь озарялось слабым светом. Никогда, до самой смерти не забуду я то, что они там вытворяли. Эти безбожные, ненормальные фанатики в приступе чудовищного сумасшествия самым жестоким образом убили четырех человек. Они разрубали несчастных на части и раскидывали по сторонам, а потом вновь громко запели непонятные молитвы и преклоняли головы к деревьям. Поведение их по отношению к деревьям показалось мне чересчур странным. Складывалось ощущение, что они почитают их, как святых мучеников. С трудом я мог выносить это зрелище. В ушах звенел зловещий и невыносимый шум, на меня нахлынула волна ужаса. Моя голова закружилась и я потерял сознание, но то что я увидел в последние секунды… Статуи внезапно запылали ослепительным сиянием, а деревья, они словно… О, небеса… Впрочем, мне наверняка это всё померещилось.
…
30 июля 1927 года. В течение предыдущей недели мною были проведены поиски всевозможной информации, так или иначе касающейся явления поклонения дереву. Я перечитал множество книг и статей, навещал библиотеки в Абердине, Эдинбурге и даже в Лондоне.
Небольшую схожесть с творящимся в этом месте имел культ Тро, зародившийся в Западной Африке. Чего стоит, например, почитание страшных деревьев и принесение им в жертву домашнего скота во время дождя или засухи. Вероятно, здешний культ (жители именуют его Эрлу) имел непосредственные зачатки из религии Тро, однако во многом от нее отличался. Ведь жертвой здесь служит человек. Сходство подтверждает и тот факт, что в деревне Мэдфилд в прошлом веке поселился некий археолог Джеймс Миллер, долгое время занимавшийся раскопками на западном побережье Африки.
P.S. Черт побери, почему с каждым днем все чувствительнее ощущается слабость в моем организме, как только я покидаю деревню!? На этот раз у меня закружилась голова прямо посреди Пикадилли. Я был весь бледен, мое сердце еле билось и казалось, что я буквально засыхаю. О том, чтобы навестить двоюродного брата не могло быть и речи — я как можно скорее отправился в Мэдфилд«.»
Страница 4 из 9
