Медикус

Фламель начинал трактат с простых алхимических истин: «Доподлинно известно, что материальное начало всего — хаотично. Это первичная материя, она бесформенна и включает в себя всё сущее: тела, минералы, металлы, духи и все иное, что в состоянии быть. Если первоматерия породила из себя какое-либо тело, или вещество, или бестелесную субстанцию — эти тела и вещества уже не покидают мир, а могут только подвергаться трансформациям. Сущность трансформации — взаимопревращения. Однако воссоздание материальных тел из первоматерии, не есть процесс прямой и одномоментный, напротив, он отличается сложностью, ступенчатостью и труднопознаваем. В этом превращении я вижу два промежуточных звена».

«Он видит звенья! — подумал Гербер. — Стоило печатать книгу ради этих банальностей?» Учёный прошелся по комнате, налил в кружку воды и залпом выпил. Поуспокоившись, вернулся к чтению.

«Первое звено, безусловно, это всеобщие качественные начала: ртуть и меркурий, как женское начало, сера, как мужеское начало. После долгих наблюдений, я, — писал Фламель, — склонен выделить ещё одно качественное начало. Суть которого есть перемещение или движение. И поскольку движение есть основание любой трансформации, я называю его» соль«. Качественное начало соль».

«Бог мой! — Гербер усмехнулся. — Сколь многословен и напыщен этот человек, сколь мало знает этот уч»… — он чуть не назвал Фламеля учёным, однако это мистическое слово Гербер приберегал для себя. Только ещё одино определение он считал достойным — медикус.

Далее Фламель рассуждал о трансформациях металлов — Гербер пролистнул эти страницы и углубился в главу о зарождении духа. Вначале Фламель теоретизировал о вместилище оного: «Любая живая материя, exempli gratia (например, лат.) собака, корова или овца, теряет дух моментально, если удалить из тела сердце»… В этом месте Гербер расхохотался, напугав Теда. Вытер платком глаза: «Этот неуч Фламель преподаёт в Парижском университете! — почувствовал, как разливается желчь. — Он настолько глуп, что не понимает, что без сердца гибнет любое живое существо. При чём здесь вместилище духа?» Гербер перелистнул ещё несколько страниц, нашел рассуждения о зарождении anima (души) человека. Фламель утверждал, что человеческий детёныш появляется на свет бездушным, поскольку душа есть«отражение мира и приобретается посредством познания. Это превращение из материального в духовное — есть основа трансформации. Его следует усвоить».

Гербер вскочил, зашагал по комнате не разбирая предметов. Повалил стул, едва не наступил на Теда — тот расстелил лошадиный потник поближе к печи, лежал, задрав ноги.

«Мракобес! Шарлатан! Неуч! — Пнул мешок с чечевицей. — Любой хоть сколько-нибудь образованный учёный знает, что душа заключена в дыхании. Это ясно, как божий день, поскольку душа бестелесна и не подвергалась трансформации от своего зарождения! Именно поэтому смерть — суть есть испускание духа. Когда телесное и бестелесное теряют божественную связь!»

Гербер хлопнул кулаком в ладонь и сообразил, что последние мысли произнёс вслух. Тед сидел неподвижно, вид имел ошарашенный. Выговорившись, почувствовал облегчение: «Кого я обманываю? Десять лет я ищу Жизненный Ключ, и всё ещё далёк от цели. Даже теория с дыханием всего лишь гипотеза. Именно поэтому шарлатаны вроде Фламеля печатают свои… бездоказательные либеллы. — Гербер огляделся, встретился взглядом с Тедом. — Нужно немедленно продолжать работу. Время дорогого стоит».

— А это… когда мы будем мышей ловить? — спросил Тед.

— Ты подслушал? — Тед кивнул.

— Не будем мы мышей ловить, Тед. Это бред. Я наговорил чепухи, чтоб успокоить твоего хозяина.

— А как?

Гербер взмахнул рукой, давая знак замолчать: — Вчера вечером я заразил овёс изгариной. Гриб ascomicetus. Пару дней подождём, потом ты поедешь и накормишь этим зерном лошадь Катрайоны. — Тед вытаращил глаза. Ни капли понимания не отражалось в этих зеницах. — Что ж ты так глуп, парень? Леди Ка поедет на прогулку, лошадь понесёт, леди упадёт и сломает себе шею. Всё. — Гербер подумал и прибавил: — Проще некуда. Понял?

Тед кивнул.

— А теперь помоги мне.

У задней стены стоял шкаф с посудой, рядом Гербер поставил стул, влез на него. На самом верху, лежал предмет, завёрнутый в ткань. Кончиками пальцев Гербер дотянулся до него, потянул.

— Подхвати! — велел Теду. — Тяни помаленьку.

Тед забрался на стул, встал на цыпочки и стал медленно тянуть свёрток.

Далее всё произошло моментально: Гербер набросил на шею Теду верёвку и два раза обернул, толкнулся ногами, опрокидывая стул, и повис у Теда на плечах. Тело обвил ногами. Второй конец верёвки был укреплён на балке.

Едва ли Тед успел понять, что произошло. Он закричал, но верёвка уже перетянула горло и звука не получилось. Гербер воткнул в уши Теду тряпичные пробки, руками зажал рот и нос. «Если в момент смерти все естественные каналы закрыть — душа останется в теле».