Механизм

Она промолчала, дрожащими пальцами стряхнула пепел. Когда снова заговорила, голос ее уже не модулировал — звучал как-то безжизненно, словно самое страшное уже было рассказано. Она-то знала, что это не так.

— Следствие, конечно, вели в закрытом режиме. И, конечно, занимались этим не простые опера, а ребята прямо с Лубянки. Но они впали в полную прострацию. Пытались отследить, откуда поступил на стройку агрегат — никаких концов. Тем более не нашли никаких признаков существования Главного завода. Тех двоих монтажников обвинили в убийстве офицера госбезопасности. Но экспертиза показала, что к Проськову, пока он был еще жив, никто и пальцем не притронулся. Бывший прораб — с ним я и разговаривала — сказал, что лубянские поначалу зверствовали, но потом притихли. Всем было просто страшно. Ведь происходило нечто немыслимое, необъяснимое, сверхъестественное. И знаешь, что страшнее всего?

— Уже теряюсь в догадках.

— Когда Шевчук с Маркухиным удрали из «отсека», тот некоторое время оставался пустым. Ну, если не считать огрызков лейтенанта и самого механизма. Минут через десять туда набилось народу, но… механизма уже не было. И с тех пор его никто не видел. Но ходили слухи, что вскоре после того, как в дом въехали первые жильцы, один из них погиб примерно также. Поругался с женой на почве пьянки и ушел на чердак — приканчивать бутылку в одиночестве. Утром на него наткнулся лифтер… — Задумка с экспериментом, я так понимаю, провалилась?

— Да, хотя не понимаю, почему… Так или иначе, проект свернули, здание доукомплектовали — и всё. Воображаю, сколько там до сих пор аппаратуры по перекрытиям простаивает. Может быть, аналитики грамотно оценили степень опасности, и начальство не захотело рисковать своими же. Плохо так говорить, но… забавно, что первой жертвой стал один из будущих экспериментаторов. Я уверена, что до последнего момента он чувствовал себя одним из хозяев жизни… — Хозяева-то хозяевами, — мужчина тоже вытянул из пачки новую сигарету. Он пытался вспомнить, есть ли у него запас в кармане куртки.

— Но что там насчет этой скважины, которую пробурили под фундаментом? Зачем она понадобилась?

Женщина снова замолчала. Формулировала то, что хотела сказать.

— Тут всё очень уж сложно, — произнесла она после длинной паузы.

— Не исключено, что все эти опыты — только верхушка айсберга, а на самом деле… Дом ведь построили на геологически нестабильном участке. Они могли ожидать, что рано или поздно что-то поднимется из глубины. Вот почему операторов посадили на самом чердаке, хотя куда проще и удобнее было сделать им рабочие места в пустых квартирах.

— Не так уж это и удобно, — возразил мужчина.

— Тогда бы их могли заметить соседи.

— Не обязательно, — женщина пожала плечами.

— Выдали бы себя за жильцов — вполне даже логично. Но они выбрали именно чердак.

— Ожидая, когда ЧТО-ТО поднимется с глубины? Тебе не кажется, что это уже… слишком притянуто за уши?

— А в остальное ты поверил? — без особой надежды спросила женщина.

— С трудом, — честно признался мужчина.

— Если бы я не знал, что ты потратила кучу времени на какие-то исследования… но мне и в голову не приходило, что тут такой сюжет. ОТК Главного завода… Скважина на два километра… Слишком уж круто.

Некоторое время в комнате было тихо. Женщина не обижалась — она понимала, что поверить в ее историю можно только с существенными оговорками. Так сказать — три пишем, один в уме. Он и так отреагировал очень адекватно — даже делал замечания. Умные замечания. Замечания по делу.

Что за Главный завод?

Для чего скважина в фундаменте?

— Я много об этом думала, — сказала она.

— Видишь ли, когда начались большие стройки, здания возводили не только в высоту. Во многих случаях — особенно для крупных промышленных предприятий — создавалась разветвленная подземная сеть коммуникаций. Строители забирались в землю слишком глубоко, и, видимо, вскрыли какие-то тектонические пустоты… А там могло что-то быть. То самое настоящее зло. Зло, которое мстит за потревоженный покой, выкидывая на поверхность свои смертоносные подарки — да хотя бы с маркировкой «Главный завод». Ведь никакого Главного завода никогда не было… Пространство перед входом в подъезд освещал фонарь. Света он давал совсем немного, да еще и помигивал, словно в сети падало напряжение. Возле многоэтажки не было никого. Маша подышала в замёрзшие ладошки и вопросительно взглянула на Андрюшу.

— Послушай, я не хочу туда идти, — сказала она.

— Там нет ничего страшного, — заверил ее брат.

— Там просто тепло и ветер не дует. И мы не будем задерживаться, честное пионерское.

Дверь за ними тихо закрылась. Фонарь, подвешенный под козырьком, качнулся и погас.

… В подъезде царила такая же мёртвая тишина, как и на пустыре. Из-за дверей квартир не доносилось ни звука. Поднявшись на пару пролётов по лестнице, Маша и Андрюша присели у батареи.