Уезжали второпях. Тайка бросила в рюкзак коробку с гуашью и альбом, а кисточку забыла. Дома остался Плюшка, любимый оранжевый медведь, подаренный папой на десятый день рождения, и книга про единорогов, которую Тайка только собиралась прочесть. А самое обидное — новый велосипед. Почти такой же, как мамин, только чуть меньше.
24 мин, 38 сек 2612
На облупленной входной двери кто-то изобразил большую кувшинку. Рисовал явно ребенок — схематично, неровными штрихами. И это точно была ее, Тайкина, гуашь — на днях она случайно капнула в зеленую краску синей, и получился цвет морской волны. Такой же, как у стебля нарисованного на двери цветка.
— Это не я, — жалобно сказала Тайка.
— Меня дома не было, я же гуляла! С Темой, Полиной и Анечкой. Пап, я же тебе про них рассказала!
Родители переглянулись. Мама тяжело вздохнула, папа нахмурился еще больше:
— Бери ведро, тряпку и начинай мыть. А потом помоги маме с обедом.
— Вы не верите? Я все время была с ребятами, честно! Вот Тема завтра утром придет и подтвердит!
Папа поджал губы и скрылся в доме.
— Милая, ты ведь знаешь, как папа относится к вранью, — примирительно сказала мама.
— Просто извинись и смой рисунок.
— Но я ничего не делала! — возмутилась Тайка.
— Краски из рюкзака даже не доставала и кисточку с собой не взяла…
— Опять врешь, — покачала головой мама.
— Ну что с тобой делать!
От обиды у Тайки навернулись слезы и перехватило дыхание. Но она послушно взяла тряпку и окунула в ведро с водой.
Гуашь размазывалась по двери, разбавленная краска затекала в трещины и капала на крыльцо. Тайка вся перемазалась, лицо щипало от слез, а вода в ведре стала грязно-коричневой. Когда руки устали настолько, что заломило в плечах, девочка бросила тряпку и села.
Кувшинки, подаренные Темой, потемнели и сморщились. Тайка взяла их в руки — стебли распадались в пальцах липкой зеленой жижей — и от злости снова расплакалась. А потом подошла к колодцу и бросила туда увядшие цветы.
Вернувшись на крыльцо, она нашла свою гуашь. По затылку побежали мурашки. Коробочка с красками лежала на перилах, а сверху — самодельная кисточка из прутика и птичьих перьев.
К вечеру Тайка выбросила из головы все пугающее и думала только о новых друзьях. При мысли о Теме теплело в груди, отступал страх. Тайка помогла маме почистить картошку и сварить суп, прибрать в доме и постелить разномастные простыни на кровати с железными изголовьями. Остаток дня пролетел незаметно, спать девочку уложили на веранде. Прислушиваясь к монотонным голосам родителей на кухне — опять обсуждали «ход следствия» и папино выступление в суде, — Тайка задремала, но потом проснулась, как от толчка, и села на кровати.
Под окном кто-то ходил. Сначала Тайка решила, что это папа вышел проветриться перед сном, но родители продолжали говорить за стеной. Слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно, чтобы понять — оба по-прежнему в доме.
Едва дыша, Тайка сползла с кровати на пол. Чужак под окном тоже замер, как будто понял, что его услышали, и затаился.
Сердце колотилось как бешеное. Тайка прикусила губу. Несколько секунд было тихо, потом раздался стук в стену. Тайка подпрыгнула, не сдержала всхлип и обхватила себя руками.
— Впустишь меня, доченька? — негромко спросил незнакомец голосом папы.
— Я хочу извиниться. Зря я на тебя накричал.
У Тайки застучали зубы.
— Ну соврала, ничего страшного, — продолжал шептать кто-то снаружи.
— Подумаешь, дверь разрисовала и не призналась. Я не должен был на тебя сердиться, вранье — такая ерунда. Впусти папу, открой дверь. А потом пойдем с тобой гулять вместе, как раньше.
— Ты не папа, — одними губами сказала Тайка.
— Папа никогда не врет и мне не разрешает.
Под окном забулькало, потом затрещало, будто кто-то водил ногтями по бревнам, и ненадолго затихло. Тайка выждала, на ватных ногах перебралась с веранды в сени.
Голос под окном зазвучал снова. На этот раз он принадлежал Теме.
— Тайка, открой! — попросил он.
— Пойдем прямо сейчас на мельницу за кувшинками? Новых нарвем.
Тайка замерла, посмотрела на вход. Дверь была не заперта — железный крючок качался вдоль косяка.
— Нет, — всхлипнула девочка.
— Я не знаю, кто ты, уходи, оставь меня в покое…
Снова настала тишина. Тайка судорожно выдохнула, бросилась к входной двери и набросила крючок на петлю. Пальцы мелко дрожали. Голос опять заговорил — теперь он был незнакомый и грубый, мужской.
— Открывай! — потребовал он.
— Где твой отец? Стукач должен свое получить. А вас с матерью не трону, отпущу, если впустишь. Слышишь? Открывай, а то дверь выбью!
Тайка не смогла больше сдерживать сковывающий сознание ужас и закричала. Перед глазами все закружилось. Где-то в доме заволновались мама и папа, громко затопали к сеням.
— Зря артачишься, милая, — прозвучало за дверью напоследок.
— Все равно ко мне придешь, все равно моя будешь…
Очнувшись в кровати, она долго не решалась открыть глаза. Рядом звучали сердитые голоса родителей. «Опять из-за меня ссорятся, — подумала Тайка, и от этой мысли грудь стиснуло тяжестью.»
— Наверное, потому, что я кричала ночью. Все равно не поверят, опять решат, что вру«.»
— Это точно он, я со спины узнал, — произнес папа.
— Машина его. А в ней еще трое амбалов сидели.
— А вдруг тебе показалось? Мало ли похожих машин.
— У мамы дрожал голос.
— Это не я, — жалобно сказала Тайка.
— Меня дома не было, я же гуляла! С Темой, Полиной и Анечкой. Пап, я же тебе про них рассказала!
Родители переглянулись. Мама тяжело вздохнула, папа нахмурился еще больше:
— Бери ведро, тряпку и начинай мыть. А потом помоги маме с обедом.
— Вы не верите? Я все время была с ребятами, честно! Вот Тема завтра утром придет и подтвердит!
Папа поджал губы и скрылся в доме.
— Милая, ты ведь знаешь, как папа относится к вранью, — примирительно сказала мама.
— Просто извинись и смой рисунок.
— Но я ничего не делала! — возмутилась Тайка.
— Краски из рюкзака даже не доставала и кисточку с собой не взяла…
— Опять врешь, — покачала головой мама.
— Ну что с тобой делать!
От обиды у Тайки навернулись слезы и перехватило дыхание. Но она послушно взяла тряпку и окунула в ведро с водой.
Гуашь размазывалась по двери, разбавленная краска затекала в трещины и капала на крыльцо. Тайка вся перемазалась, лицо щипало от слез, а вода в ведре стала грязно-коричневой. Когда руки устали настолько, что заломило в плечах, девочка бросила тряпку и села.
Кувшинки, подаренные Темой, потемнели и сморщились. Тайка взяла их в руки — стебли распадались в пальцах липкой зеленой жижей — и от злости снова расплакалась. А потом подошла к колодцу и бросила туда увядшие цветы.
Вернувшись на крыльцо, она нашла свою гуашь. По затылку побежали мурашки. Коробочка с красками лежала на перилах, а сверху — самодельная кисточка из прутика и птичьих перьев.
К вечеру Тайка выбросила из головы все пугающее и думала только о новых друзьях. При мысли о Теме теплело в груди, отступал страх. Тайка помогла маме почистить картошку и сварить суп, прибрать в доме и постелить разномастные простыни на кровати с железными изголовьями. Остаток дня пролетел незаметно, спать девочку уложили на веранде. Прислушиваясь к монотонным голосам родителей на кухне — опять обсуждали «ход следствия» и папино выступление в суде, — Тайка задремала, но потом проснулась, как от толчка, и села на кровати.
Под окном кто-то ходил. Сначала Тайка решила, что это папа вышел проветриться перед сном, но родители продолжали говорить за стеной. Слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно, чтобы понять — оба по-прежнему в доме.
Едва дыша, Тайка сползла с кровати на пол. Чужак под окном тоже замер, как будто понял, что его услышали, и затаился.
Сердце колотилось как бешеное. Тайка прикусила губу. Несколько секунд было тихо, потом раздался стук в стену. Тайка подпрыгнула, не сдержала всхлип и обхватила себя руками.
— Впустишь меня, доченька? — негромко спросил незнакомец голосом папы.
— Я хочу извиниться. Зря я на тебя накричал.
У Тайки застучали зубы.
— Ну соврала, ничего страшного, — продолжал шептать кто-то снаружи.
— Подумаешь, дверь разрисовала и не призналась. Я не должен был на тебя сердиться, вранье — такая ерунда. Впусти папу, открой дверь. А потом пойдем с тобой гулять вместе, как раньше.
— Ты не папа, — одними губами сказала Тайка.
— Папа никогда не врет и мне не разрешает.
Под окном забулькало, потом затрещало, будто кто-то водил ногтями по бревнам, и ненадолго затихло. Тайка выждала, на ватных ногах перебралась с веранды в сени.
Голос под окном зазвучал снова. На этот раз он принадлежал Теме.
— Тайка, открой! — попросил он.
— Пойдем прямо сейчас на мельницу за кувшинками? Новых нарвем.
Тайка замерла, посмотрела на вход. Дверь была не заперта — железный крючок качался вдоль косяка.
— Нет, — всхлипнула девочка.
— Я не знаю, кто ты, уходи, оставь меня в покое…
Снова настала тишина. Тайка судорожно выдохнула, бросилась к входной двери и набросила крючок на петлю. Пальцы мелко дрожали. Голос опять заговорил — теперь он был незнакомый и грубый, мужской.
— Открывай! — потребовал он.
— Где твой отец? Стукач должен свое получить. А вас с матерью не трону, отпущу, если впустишь. Слышишь? Открывай, а то дверь выбью!
Тайка не смогла больше сдерживать сковывающий сознание ужас и закричала. Перед глазами все закружилось. Где-то в доме заволновались мама и папа, громко затопали к сеням.
— Зря артачишься, милая, — прозвучало за дверью напоследок.
— Все равно ко мне придешь, все равно моя будешь…
Очнувшись в кровати, она долго не решалась открыть глаза. Рядом звучали сердитые голоса родителей. «Опять из-за меня ссорятся, — подумала Тайка, и от этой мысли грудь стиснуло тяжестью.»
— Наверное, потому, что я кричала ночью. Все равно не поверят, опять решат, что вру«.»
— Это точно он, я со спины узнал, — произнес папа.
— Машина его. А в ней еще трое амбалов сидели.
— А вдруг тебе показалось? Мало ли похожих машин.
— У мамы дрожал голос.
Страница 5 из 7
