Стальные лезвия вентилятора стучали с электрической монотонностью, стараясь хоть как-то освежить душный маленький офис возле центральной авеню Феникса. Снаружи температура перешла за сорок, так что даже ящерицы искали прохладу в любой тени, которую могли найти. Внутри офиса было не так уж плохо. Испарительный охладитель на крыше старался изо всех сил. Встав прямо под вентилятором, можно было получить толику комфорта.
37 мин, 7 сек 11397
— Тогда, согласно твоей теории, тот, кто получил меч от Даймлера, тоже будет убит.
Байрон сел обратно в кресло, пытаясь скрыть охватившую его дрожь.
— Да, — сказал он. — Это все моя вина.
Департамент полиции Феникса располагался в здании городского совета на второй авеню. Байрон уже бывал здесь несколько раз, и его всегда поражала неизменная активность, наполнявшая это место. Полицейский проводил его сквозь толчею, спеша к столу детектива Каффрана.
— Он у нас, — просиял Каффран со своего стула, когда Байрона к нему подвели. — Наверху, в камере. Томас Уильям Старк, бывший охранник горнодобывающей компании «Копперхед». Шериф округа его уже разыскивал, из-за того, что его жену зарезали пару месяцев назад.
— Кажется, я помню это преступление, — сказал Байрон, припоминая подробности, которые читал тогда в газетах. — Ее ударили один раз, в сердце. Довольно чисто и аккуратно по сравнению с остальными преступлениями.
— Тут он и сорвался. — Каффран ухмыльнулся следователю. — Жену он убил умышленно, но потом не справился с чувством вины и у него поехала крыша. Стал как бешеный пес.
— Бешеный пес, который сознательно выбирает жертв? — удивился Байрон.
— Должен признать, тут ты нам помог, — сказал Каффран. — Поиски меча помогли нам выследить Старка. Он был близким другом Саундерсона — вместе в морпехах служили — и прятался на собственности старого другана. Оружие, которым Старк убил жену, мы так и не нашли, но теперь ясно: это был этот меч. Совершив преступление, он пошел к Саундерсону, и друг помог ему избавиться от орудия убийства за покерным столом.
— Но Старк не успокоился, — излагал Каффран. — Его разум бурлил от того, что он сделал, и от страха, что его поймают. Так что на свой свихнувшийся лад он пытался замести следы, убивая всех владельцев меча.
— Что ж не забрал и не избавился от него? — спросил Байрон.
— Он же чокнутый! — ругнулся Каффран. Детектив толкнул по столу лист бумаги. — Мы сняли показания, когда его взяли. Почерк знакомым не кажется? Старк писал тебе эти письма.
— Я хотел бы его видеть, — сказал Байрон.
Каффран кивнул.
— Я так и думал. — Детектив улыбнулся, поднимаясь со стула. — Уж точно дешевле зоопарка.
Байрон последовал за Каффраном через охваченный делами участок полиции. Охранник пустил их на запертую лестницу, ведущую к камерам. Два верхних этажа здания были призваны служить местной тюрьмой, в ней держали мелких нарушителей и более серьезных преступников, пока с ними не разберутся и не переведут в более охраняемую тюрьму. Серым стенам и стальным решеткам, выстроившимся вдоль коридора, была присуща та обезличенность и безжизненность, что ассоциировалось у Байрона со всеми современными институтами. Утилитарность стала синонимом прогресса, не оставляя места гордости и мастерству. Он подумал об общественных заведениях, виденных во Франции, где даже у тюрем сохранялась некая мрачная живость. У этого места души было не больше, чем у двигателя внутреннего сгорания или вакуумной трубки. Атмосфера подобной стерильности всегда расстраивала его утонченные чувства. Они миновали новых охранников, безрадостных мужчин в холодной синей форме, с уродливыми дубинками, висящими на поясах. В некоторых камерах, мимо которых они проходили, сидели столь же безрадостные люди, волосы липли к угрюмым лицам от пота, источаемого их телами. На верхних этажах здания городского совета было не слишком удобно, всего несколько вентиляторов разгоняли воздух и боролись с жарой аризонского лета.
— Должен признать, — ворчливо признался Каффран, пока они шли по коридору. — Насчет меча ты показал отличную дедукцию. Как ты с этим разобрался? — Можете звать это «интуицией» — сказал Байрон, не особо прислушиваясь к детективу. Что-то в атмосфере тюрьмы изменилось, что-то не вписывалось в этот стерильный климат. Точно описать это ощущение не удавалось, но оно было явным.
Каффран пожал плечами.
— Озарения случаются. Даже у копов. В суде, конечно, это не пройдет, если нет фактов, чтобы подкрепить догадки.
Он повернулся и с подозрением глянул на Байрона.
— Уверен, что Старк не писал о мече? Может, забыл мне какое письмо показать?
Байрон едва слышал обвинение. Его чувства сосредоточились на этой навязчивой особенности атмосферы. Он был словно заяц, чующий лису неподалеку, но лишь теперь понял причину возбуждения. И знал, что означает жутковатая перемена в климате. Этой навязчивой дрожью была смерть.
— Камера Старка третья с конца в зале, не так ли? — внезапно заявил Байрон.
Каффран потрясенно уставился на него.
— Как ты…
Прежде чем коп сумел выразить удивление словами, Байрон ринулся вниз по коридору. Проглотив проклятия, детектив поспешил за ним.
Достигнув камеры, Байрон понял, что уже поздно. На полу, лицом вниз, лежало тело крупного, крепко сложенного мужчины. Лужа крови растекалась от головы, нарушая серую монотонность темницы. Байрону не нужно было говорить, что это тело Старка. Добежав до камеры, детектив Каффран, едва бросив взгляд на тело, кликнул охрану.
Байрон сел обратно в кресло, пытаясь скрыть охватившую его дрожь.
— Да, — сказал он. — Это все моя вина.
Департамент полиции Феникса располагался в здании городского совета на второй авеню. Байрон уже бывал здесь несколько раз, и его всегда поражала неизменная активность, наполнявшая это место. Полицейский проводил его сквозь толчею, спеша к столу детектива Каффрана.
— Он у нас, — просиял Каффран со своего стула, когда Байрона к нему подвели. — Наверху, в камере. Томас Уильям Старк, бывший охранник горнодобывающей компании «Копперхед». Шериф округа его уже разыскивал, из-за того, что его жену зарезали пару месяцев назад.
— Кажется, я помню это преступление, — сказал Байрон, припоминая подробности, которые читал тогда в газетах. — Ее ударили один раз, в сердце. Довольно чисто и аккуратно по сравнению с остальными преступлениями.
— Тут он и сорвался. — Каффран ухмыльнулся следователю. — Жену он убил умышленно, но потом не справился с чувством вины и у него поехала крыша. Стал как бешеный пес.
— Бешеный пес, который сознательно выбирает жертв? — удивился Байрон.
— Должен признать, тут ты нам помог, — сказал Каффран. — Поиски меча помогли нам выследить Старка. Он был близким другом Саундерсона — вместе в морпехах служили — и прятался на собственности старого другана. Оружие, которым Старк убил жену, мы так и не нашли, но теперь ясно: это был этот меч. Совершив преступление, он пошел к Саундерсону, и друг помог ему избавиться от орудия убийства за покерным столом.
— Но Старк не успокоился, — излагал Каффран. — Его разум бурлил от того, что он сделал, и от страха, что его поймают. Так что на свой свихнувшийся лад он пытался замести следы, убивая всех владельцев меча.
— Что ж не забрал и не избавился от него? — спросил Байрон.
— Он же чокнутый! — ругнулся Каффран. Детектив толкнул по столу лист бумаги. — Мы сняли показания, когда его взяли. Почерк знакомым не кажется? Старк писал тебе эти письма.
— Я хотел бы его видеть, — сказал Байрон.
Каффран кивнул.
— Я так и думал. — Детектив улыбнулся, поднимаясь со стула. — Уж точно дешевле зоопарка.
Байрон последовал за Каффраном через охваченный делами участок полиции. Охранник пустил их на запертую лестницу, ведущую к камерам. Два верхних этажа здания были призваны служить местной тюрьмой, в ней держали мелких нарушителей и более серьезных преступников, пока с ними не разберутся и не переведут в более охраняемую тюрьму. Серым стенам и стальным решеткам, выстроившимся вдоль коридора, была присуща та обезличенность и безжизненность, что ассоциировалось у Байрона со всеми современными институтами. Утилитарность стала синонимом прогресса, не оставляя места гордости и мастерству. Он подумал об общественных заведениях, виденных во Франции, где даже у тюрем сохранялась некая мрачная живость. У этого места души было не больше, чем у двигателя внутреннего сгорания или вакуумной трубки. Атмосфера подобной стерильности всегда расстраивала его утонченные чувства. Они миновали новых охранников, безрадостных мужчин в холодной синей форме, с уродливыми дубинками, висящими на поясах. В некоторых камерах, мимо которых они проходили, сидели столь же безрадостные люди, волосы липли к угрюмым лицам от пота, источаемого их телами. На верхних этажах здания городского совета было не слишком удобно, всего несколько вентиляторов разгоняли воздух и боролись с жарой аризонского лета.
— Должен признать, — ворчливо признался Каффран, пока они шли по коридору. — Насчет меча ты показал отличную дедукцию. Как ты с этим разобрался? — Можете звать это «интуицией» — сказал Байрон, не особо прислушиваясь к детективу. Что-то в атмосфере тюрьмы изменилось, что-то не вписывалось в этот стерильный климат. Точно описать это ощущение не удавалось, но оно было явным.
Каффран пожал плечами.
— Озарения случаются. Даже у копов. В суде, конечно, это не пройдет, если нет фактов, чтобы подкрепить догадки.
Он повернулся и с подозрением глянул на Байрона.
— Уверен, что Старк не писал о мече? Может, забыл мне какое письмо показать?
Байрон едва слышал обвинение. Его чувства сосредоточились на этой навязчивой особенности атмосферы. Он был словно заяц, чующий лису неподалеку, но лишь теперь понял причину возбуждения. И знал, что означает жутковатая перемена в климате. Этой навязчивой дрожью была смерть.
— Камера Старка третья с конца в зале, не так ли? — внезапно заявил Байрон.
Каффран потрясенно уставился на него.
— Как ты…
Прежде чем коп сумел выразить удивление словами, Байрон ринулся вниз по коридору. Проглотив проклятия, детектив поспешил за ним.
Достигнув камеры, Байрон понял, что уже поздно. На полу, лицом вниз, лежало тело крупного, крепко сложенного мужчины. Лужа крови растекалась от головы, нарушая серую монотонность темницы. Байрону не нужно было говорить, что это тело Старка. Добежав до камеры, детектив Каффран, едва бросив взгляд на тело, кликнул охрану.
Страница 6 из 11
