Ночка выдалась жаркая: линчевали двух стариков — супружескую пару, которая, нарушив все запреты, как ни в чём не бывало, заявилась в театр. Представление было сорвано, публика в ужасе бежала вон, на выходах возникла давка, но за дело взялись эйджисты. Престарелых супругов изловили и прикончили прямо на площади, перед Оперой. Надо заметить, держались они неплохо до самого финала. Вот такая получилась «Симфония молодости».
23 мин, 21 сек 10951
Прошло много времени, прежде чем он появился у Аресовой «кровати».
Арес узнал его, хотя знакомое по многочисленным плакатам и бюстам лицо сейчас выглядело иначе — кожа на нём была неестественного серого оттенка и абсолютно ровная, сильно натянутая, без утиных лапок вокруг глаз и вертикальных морщин на лбу.
— Доктор Мориц?
— Не смотри так, — недовольно сказал великий врач.
— Это искусственное лицо, моё-то полностью сгнило. Ну, ничего, существовать можно и в таком виде. В конце концов, главное бессмертие, не так ли?
— Мы в аду? — прошептал взволнованный Арес.
— Нет, всего лишь в моём подвале, — перетянуто улыбнулся Мориц.
Он потянулся к Аресовой руке, собираясь поставить укол.
Арес с подозрением покосился на шприц: жидкость в нём была тёмно-красная. Кровь?
— Не бойся, — сказал Мориц.
— Это лекарство. Оно исправит ошибку. Всё, что должно сгнить, — сгниёт и отпадёт, а сам процесс остановится. Тебе повезло, ты попал ко мне на ранней стадии, повреждения будут минимальные.
— Разве вы не умерли? — продолжал сомневаться Арес.
— Мне пришлось инсценировать свою смерть — с мертвеца не спросят. Но я продолжаю трудиться над панацеей.
Получается, та студенточка из музея была права… — Что со мной? С нами? — спросил Арес, морщась от укола.
Инъекция была болезненной, но не настолько, чтобы завыть.
— Побочное действие моей вакцины. Моя вина, — покаялся Мориц.
— Не всем удалось помочь… Тут он с раздражением пнул здоровой ногой своего лохматого спутника, и тот, заскулив, отбежал к противоположной стене. Теперь Арес смог подробно рассмотреть «обезьянку» Морица — когда-то это был человек… — Это Юлий, мой помощник, — пояснил Мориц.
— Всё ходит за мной, ходит. Никак не решусь его усыпить.
Лекарство заструилось по венам, и Арес ощутил прилив жара.
— Работает, — изрёк Мориц, приложив ладонь к Аресовой голове.
— Мужайся.
И продолжил свой обход, бубня под нос:
— Моя вина. Моя… Ареса объяло огнём.
«Всё-таки я в аду, — думал он, — и это моя вечность».
Первое, что увидел Арес, снова открыв глаза, была радостная улыбка Эммы.
Они находились в чистенькой больничной палате, а жуткий подвал Морица превратился в смутное воспоминание.
Эмма сидела рядом и нежно поглаживала руку Ареса.
— Ты идёшь на поправку, — сообщила она.
— Скоро всё будет хорошо.
Только теперь Арес заметил, что она улыбается левой стороной лица, а правая покрыта гладенькой серой кожей, натянутой как барабан.
Странно, что он не замечал этого раньше…
Арес узнал его, хотя знакомое по многочисленным плакатам и бюстам лицо сейчас выглядело иначе — кожа на нём была неестественного серого оттенка и абсолютно ровная, сильно натянутая, без утиных лапок вокруг глаз и вертикальных морщин на лбу.
— Доктор Мориц?
— Не смотри так, — недовольно сказал великий врач.
— Это искусственное лицо, моё-то полностью сгнило. Ну, ничего, существовать можно и в таком виде. В конце концов, главное бессмертие, не так ли?
— Мы в аду? — прошептал взволнованный Арес.
— Нет, всего лишь в моём подвале, — перетянуто улыбнулся Мориц.
Он потянулся к Аресовой руке, собираясь поставить укол.
Арес с подозрением покосился на шприц: жидкость в нём была тёмно-красная. Кровь?
— Не бойся, — сказал Мориц.
— Это лекарство. Оно исправит ошибку. Всё, что должно сгнить, — сгниёт и отпадёт, а сам процесс остановится. Тебе повезло, ты попал ко мне на ранней стадии, повреждения будут минимальные.
— Разве вы не умерли? — продолжал сомневаться Арес.
— Мне пришлось инсценировать свою смерть — с мертвеца не спросят. Но я продолжаю трудиться над панацеей.
Получается, та студенточка из музея была права… — Что со мной? С нами? — спросил Арес, морщась от укола.
Инъекция была болезненной, но не настолько, чтобы завыть.
— Побочное действие моей вакцины. Моя вина, — покаялся Мориц.
— Не всем удалось помочь… Тут он с раздражением пнул здоровой ногой своего лохматого спутника, и тот, заскулив, отбежал к противоположной стене. Теперь Арес смог подробно рассмотреть «обезьянку» Морица — когда-то это был человек… — Это Юлий, мой помощник, — пояснил Мориц.
— Всё ходит за мной, ходит. Никак не решусь его усыпить.
Лекарство заструилось по венам, и Арес ощутил прилив жара.
— Работает, — изрёк Мориц, приложив ладонь к Аресовой голове.
— Мужайся.
И продолжил свой обход, бубня под нос:
— Моя вина. Моя… Ареса объяло огнём.
«Всё-таки я в аду, — думал он, — и это моя вечность».
Первое, что увидел Арес, снова открыв глаза, была радостная улыбка Эммы.
Они находились в чистенькой больничной палате, а жуткий подвал Морица превратился в смутное воспоминание.
Эмма сидела рядом и нежно поглаживала руку Ареса.
— Ты идёшь на поправку, — сообщила она.
— Скоро всё будет хорошо.
Только теперь Арес заметил, что она улыбается левой стороной лица, а правая покрыта гладенькой серой кожей, натянутой как барабан.
Странно, что он не замечал этого раньше…
Страница 7 из 7
