Однажды, когда Муми тролль был совсем маленький, его папа в разгар лета, в самую жару, умудрился простудиться. Пить горячее молоко с луковым соком и сахаром он не захотел. Даже в постель не лег, а сидя в саду на качелях, без конца сморкался и говорил, что это от ужасных сигар. По всей лужайке были разбросаны папины носовые платки. Муми мама собирала их в маленькую корзиночку.
135 мин, 51 сек 6331
— Наш бестолковый старый народ! Сейчас подходящий случай сказать вам несколько глубокомысленных слов. Взгляните на Фредриксона, Нашего Придворного Изобретателя. Он приготовил Нам самый большой сюрприз: нечто для передвижения по земле, по воде и по воздуху. Задумайтесь! Вот вы нюхаете табак в своих норах, что то грызете, в чем то роетесь, хлопочете не по делу и болтаете чепуху. А ведь Мы по прежнему ожидаем от вас больших дел. Наши злосчастные, невезучие возлюбленные подданные! Постарайтесь придать немного блеска и славы Нашим холмам, а если это вам не под силу, то прокричите, по крайней мере, «ура!» герою дня!
Грянуло дружное «ура!» — да так, что земля задрожала.
Хемули заиграли Королевский праздничный вальс, и, осыпанный дождем из роз и японских жемчужин, вперед вышел Фредриксон и дернул за шнур. Какое мгновение! Покрывало медленно сползло с парохода. Перед нами была незнакомая, странная крылатая металлическая машина! Мне стало ужасно грустно. Но тут я увидел нечто такое, что примирило меня с этим преображением: на пароходе ярко синей краской было выведено прежнее название — «Морской оркестр»!
Добровольный оркестр хемулей грянул гимн Самодержцу, ну вы же его знаете, с припевом: «Теперь то все вы удивились, ха ха ха!» Мюмла мама растрогалась до слез.
Фредриксон надвинул фуражку на уши и поднялся на борт в сопровождении Королевской Вольной колонии (дождь из роз и японских жемчужин продолжался), и тут же к пароходу кинулись дети Мюмлы мамы.
— Извините! — вдруг закричал Шнырек и спрыгнул вниз со сходней. — Я не решаюсь! Подняться в воздух? Меня снова укачает!
Он нырнул в толпу и исчез.
В то же мгновение машина вздрогнула и зарычала. Дверцы плотно захлопнулись, и «Морской оркестр» нерешительно заерзал на помосте. Затем он так сильно качнулся, что я упал навзничь.
Когда я робко глянул в окно, то увидел внизу верхушки деревьев парка Сюрпризов.
— Он летит! Летит! — закричал Юксаре.
Я не нахожу слов, чтобы передать удивительное чувство, охватившее меня, когда мы воспарили над землей. Внезапно я ощутил себя легким и элегантным, как ласточка, все заботы покинули меня, я был быстр, как молния, и непобедим. Прежде всего мне доставляло несказанное удовольствие смотреть вниз на тех, кто остался на земле и с испугом или восхищением пялился на меня. Это был прекрасный, но, к сожалению, короткий миг.
«Морской оркестр», описав мягкую дугу и нацепив усы из белой морской пены, заскользил по воде у самого берега острова Самодержца.
— Фредриксон! — закричал я. — Давай еще полетаем!
Он поглядел на меня невидящим взглядом, глаза у него были очень голубые, и весь он светился каким то тайным торжеством. «Морской оркестр» погружался прямо в море! Пароход наполнился зеленым прозрачным светом, а за окнами иллюминаторов поплыли, кружась, стаи пузырьков.
— Сейчас мы погибнем, — сказала малышка Мю.
Я прижал нос к стеклу. «Морской оркестр» зажег еще гирлянду лампочек на передней части судна. Они освещали темноту морской пучины слабым дрожащим светом.
Мне стало немного жутко. Вокруг ничего, кроме зеленого мрака. Мы плыли в вечной ночи и полной пустоте. Фредриксон выключил мотор, и «Морской оркестр» бесшумно заскользил вниз, опускаясь все ниже и ниже. Все молчали. Откровенно говоря, мы такого не ожидали.
Только у Фредриксона уши от радости стояли торчком. На нем была новенькая капитанская фуражка, украшенная двумя маленькими серебряными плавниками.
В этой невыносимой тишине я постепенно стал различать странный шепот — с каждой секундой он становился все отчетливее и громче. Казалось, тысячи испуганных голосов на все лады повторяли одни и те же слова: «Морская собака, морская собака, морская собака…»
Дорогие читатели, попробуйте произнести много раз «морская собака» — предостерегающе и очень медленно, — вам наверняка станет страшно!
Теперь мы уже смогли различить множество маленьких теней, выплывавших из темноты. Это оказались рыбы и морские змеи, и у каждой на голове был фонарик.
— Почему же они не зажигают фонарики? — удивилась Мюмла мама.
— Может, батарейки сели, — предположила Мюмла. — Мама, а кто такая морская собака?
Рыбы подплывали к «Морскому оркестру», с большим любопытством осматривали его и явно что то хотели нам сказать.
— Дело плохо, — сказал Юксаре. — У меня скверное предчувствие! Я нюхом чую, что они почему то боятся зажечь лампочки. Подумать только, не смеют зажигать лампочки, которые сами же несут на голове!
— Может, морская собака запретила, — прошептала Мюмла, сама не своя от любопытства. — У меня была тетка по материнской линии, которая ужасно боялась зажигать свой примус, а когда наконец решилась, все взлетело на воздух вместе с ней!
— Сейчас мы сгорим, — сказала малышка Мю.
Рыбы подплывали все ближе. Они прямо прилипали к «Морскому оркестру» и таращились на наши лампочки.
— Они хотят сообщить нам что то важное, — догадался я.
Тогда Фредриксон включил свой беспроволочный слуховой аппарат. Сначала послышалось шипенье, а потом раздался тысячеголосый жалобный вой:
Грянуло дружное «ура!» — да так, что земля задрожала.
Хемули заиграли Королевский праздничный вальс, и, осыпанный дождем из роз и японских жемчужин, вперед вышел Фредриксон и дернул за шнур. Какое мгновение! Покрывало медленно сползло с парохода. Перед нами была незнакомая, странная крылатая металлическая машина! Мне стало ужасно грустно. Но тут я увидел нечто такое, что примирило меня с этим преображением: на пароходе ярко синей краской было выведено прежнее название — «Морской оркестр»!
Добровольный оркестр хемулей грянул гимн Самодержцу, ну вы же его знаете, с припевом: «Теперь то все вы удивились, ха ха ха!» Мюмла мама растрогалась до слез.
Фредриксон надвинул фуражку на уши и поднялся на борт в сопровождении Королевской Вольной колонии (дождь из роз и японских жемчужин продолжался), и тут же к пароходу кинулись дети Мюмлы мамы.
— Извините! — вдруг закричал Шнырек и спрыгнул вниз со сходней. — Я не решаюсь! Подняться в воздух? Меня снова укачает!
Он нырнул в толпу и исчез.
В то же мгновение машина вздрогнула и зарычала. Дверцы плотно захлопнулись, и «Морской оркестр» нерешительно заерзал на помосте. Затем он так сильно качнулся, что я упал навзничь.
Когда я робко глянул в окно, то увидел внизу верхушки деревьев парка Сюрпризов.
— Он летит! Летит! — закричал Юксаре.
Я не нахожу слов, чтобы передать удивительное чувство, охватившее меня, когда мы воспарили над землей. Внезапно я ощутил себя легким и элегантным, как ласточка, все заботы покинули меня, я был быстр, как молния, и непобедим. Прежде всего мне доставляло несказанное удовольствие смотреть вниз на тех, кто остался на земле и с испугом или восхищением пялился на меня. Это был прекрасный, но, к сожалению, короткий миг.
«Морской оркестр», описав мягкую дугу и нацепив усы из белой морской пены, заскользил по воде у самого берега острова Самодержца.
— Фредриксон! — закричал я. — Давай еще полетаем!
Он поглядел на меня невидящим взглядом, глаза у него были очень голубые, и весь он светился каким то тайным торжеством. «Морской оркестр» погружался прямо в море! Пароход наполнился зеленым прозрачным светом, а за окнами иллюминаторов поплыли, кружась, стаи пузырьков.
— Сейчас мы погибнем, — сказала малышка Мю.
Я прижал нос к стеклу. «Морской оркестр» зажег еще гирлянду лампочек на передней части судна. Они освещали темноту морской пучины слабым дрожащим светом.
Мне стало немного жутко. Вокруг ничего, кроме зеленого мрака. Мы плыли в вечной ночи и полной пустоте. Фредриксон выключил мотор, и «Морской оркестр» бесшумно заскользил вниз, опускаясь все ниже и ниже. Все молчали. Откровенно говоря, мы такого не ожидали.
Только у Фредриксона уши от радости стояли торчком. На нем была новенькая капитанская фуражка, украшенная двумя маленькими серебряными плавниками.
В этой невыносимой тишине я постепенно стал различать странный шепот — с каждой секундой он становился все отчетливее и громче. Казалось, тысячи испуганных голосов на все лады повторяли одни и те же слова: «Морская собака, морская собака, морская собака…»
Дорогие читатели, попробуйте произнести много раз «морская собака» — предостерегающе и очень медленно, — вам наверняка станет страшно!
Теперь мы уже смогли различить множество маленьких теней, выплывавших из темноты. Это оказались рыбы и морские змеи, и у каждой на голове был фонарик.
— Почему же они не зажигают фонарики? — удивилась Мюмла мама.
— Может, батарейки сели, — предположила Мюмла. — Мама, а кто такая морская собака?
Рыбы подплывали к «Морскому оркестру», с большим любопытством осматривали его и явно что то хотели нам сказать.
— Дело плохо, — сказал Юксаре. — У меня скверное предчувствие! Я нюхом чую, что они почему то боятся зажечь лампочки. Подумать только, не смеют зажигать лампочки, которые сами же несут на голове!
— Может, морская собака запретила, — прошептала Мюмла, сама не своя от любопытства. — У меня была тетка по материнской линии, которая ужасно боялась зажигать свой примус, а когда наконец решилась, все взлетело на воздух вместе с ней!
— Сейчас мы сгорим, — сказала малышка Мю.
Рыбы подплывали все ближе. Они прямо прилипали к «Морскому оркестру» и таращились на наши лампочки.
— Они хотят сообщить нам что то важное, — догадался я.
Тогда Фредриксон включил свой беспроволочный слуховой аппарат. Сначала послышалось шипенье, а потом раздался тысячеголосый жалобный вой:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 31 из 37
