Фандом: Гарри Поттер, Вселенная Стивена Кинга. Он очнулся в незнакомом доме. Без памяти, без сил, без прошлого. Потом он понял — и без будущего тоже. Потому что он очнулся в аду.
165 мин, 55 сек 9063
— Да, — быстро ответил Снейп. — Да, вас, Энни. Потому что вы спасли меня. И потому, что вы… — он запнулся. Долго тянуть с объяснением было нельзя. — Вы искренни, — нашелся он. — Возле меня было столько… притворщиков. Вроде этого Люциуса. — Он понадеялся, что верно назвал имя. — Искренность бывает и в ярости, и в жестокости.
«Что я несу?» — ужаснулся Снейп, но отступать было уже поздно. Энни слушала, замерев, и смотрела на него с благоговением.
— Лучшее, что может доказать мужчина своей женщине, — не сдержаться во время близости с ней.
Снейп угадал. Энни просияла и на мгновение даже помолодела и показалась почти что красивой.
— Ох, Северус… — она упала ему на грудь и страстно запыхтела, уткнувшись носом в шею.
Снейп задержал дыхание и вывернул голову, как мог: воняло от Энни немилосердно. Кроме того, палец ткнулся ему прямо в ухо, и Снейпа едва не стошнило. Он осторожно выдохнул, вспомнив о шестерых покойниках, а потом — о странной комнате с палочками, барахлом и портретом на стене.
Энни зашевелилась. Она была тяжелой, и Снейп мечтал, чтобы она с него слезла. Она смотрела на Снейпа так, словно раздумывала, что с ним делать дальше, и она определенно понимала — к дальнейшим упражнениям в постели он не просто не готов, а не способен на них. Даже ее изувеченного разума хватало на столь простые выводы.
Снейп предпочел расслабиться и закрыл глаза. Энни, не дрогнув, убила шестерых человек, что ей еще один, немощный и никчемный. Все равно такой конец был предрешен с самого начала, с той минуты, как Энни зачем-то притащила его в свой дом…
Энни уже поднялась и где-то возилась, пыхтя, а Снейп застыл, осененный странной догадкой. «Зачем?» — можно было понять еще в той самой комнате с портретом и кучей разной ерунды. И, наверное, все дело было в этом портрете, а Снейп не знал, как выглядит он сам.
— Энни, — позвал он. В ответ раздалось томное мычание. — Энни, у вас есть зеркало?
Энни прекратила ныть.
— Зеркало? — перепросила она. — Северус, вы… развратник.
«Похотливая сучка», — обругал ее Снейп, забыв, как четверть часа назад изнывал от желания кончить.
— Опишите меня, Энни.
Потом он понял, что если и был тот самый шанс застать ее врасплох, то он упустил его самым бездарным образом. Снейп приоткрыл один глаз — Энни стояла на коленях, широко расставив ноги, и рука ее застыла в низу живота.
— Вы прекрасны, Северус, — растерянно ответила она. — Сейчас особенно. Вы открыты и беззащитны. Искренни и всемогущи. Вы мой.
Снейп машинально кивал, рассматривая бедра Энни. Кое-что удивило его — мазки уже подсохшей крови среди его собственной семенной жидкости. Снейп вспомнил, что она что-то упоминала про боль, но тогда не придал этому значения — относительно нее. Слово «боль» касалось только его, но сейчас он даже похолодел, сообразив, что Энни совсем еще недавно была перезрелой девственницей, и если бы он хоть что-то сделал не так…
Энни погладила его по груди. К счастью, на этом телесный контакт она ограничила. Было непонятно, испытывает ли она сама половое влечение или просто поставила себе некую цель, потому что, серьезно взглянув на Снейпа, она тут же откинулась назад, раздвинув ноги еще шире, так, что Снейп в деталях рассмотрел все, что скрывали заросли волос внизу живота, а потом задвигала рукой.
С зажатым в ней отрезанным пальцем.
Энни получала от этого удовольствие. Извращенное, как и она сама, и развратное. Снейп не помнил, как это на самом деле бывает, и не был уверен, что когда-нибудь лишал кого-то девственности, но и не заблуждался на счет женщин, только что вступивших в первый половой контакт: как правило, это было болезненно. Энни же словно не пережила этот новый этап в своей жизни, а быть может, мастурбация была для нее делом привычным. Это не очень вязалось с ее пафосными речами о грехах, но Снейп как будто наяву услышал ее стоны из ванной и решил, что раздвоение личности — тема для него слишком непонятная, чтобы рассуждать об этом всерьез.
Энни стонала уже в голос, почти кричала. Снейп слился с кроватью и лежал, не двигаясь, сам не понимая, то ли от очередного наплыва ужаса, то ли от обычного нежелания снова вступать с ней в связь. С другой стороны, он почти не боялся. Пока Энни была занята…
Снейп подобрался. Еще одной попытки у него просто не будет. Ему и так предоставили столько шансов, как будто некие демиурги заключили между собой пари на количество упущенных Снейпом возможностей.
Но и времени на размышления не оставалось. Энни могла кончить в любую секунду, и никто не гарантировал, что оргазм сделает ее адекватнее или добрее. Она была тяжелой, сидела на кровати, как казалось, так, что столкнуть ее было почти невозможно, но она была уязвима.
Снейп приподнялся и, преодолевая брезгливость, коснулся перебинтованной рукой ее свободной руки, той, которой она опиралась на кровать. Энни не отреагировала. Снейп переместился на обвисшую, болтающуюся грудь и постарался поймать сосок. Энни только дернулась, но не прервалась ни на секунду.
«Что я несу?» — ужаснулся Снейп, но отступать было уже поздно. Энни слушала, замерев, и смотрела на него с благоговением.
— Лучшее, что может доказать мужчина своей женщине, — не сдержаться во время близости с ней.
Снейп угадал. Энни просияла и на мгновение даже помолодела и показалась почти что красивой.
— Ох, Северус… — она упала ему на грудь и страстно запыхтела, уткнувшись носом в шею.
Снейп задержал дыхание и вывернул голову, как мог: воняло от Энни немилосердно. Кроме того, палец ткнулся ему прямо в ухо, и Снейпа едва не стошнило. Он осторожно выдохнул, вспомнив о шестерых покойниках, а потом — о странной комнате с палочками, барахлом и портретом на стене.
Энни зашевелилась. Она была тяжелой, и Снейп мечтал, чтобы она с него слезла. Она смотрела на Снейпа так, словно раздумывала, что с ним делать дальше, и она определенно понимала — к дальнейшим упражнениям в постели он не просто не готов, а не способен на них. Даже ее изувеченного разума хватало на столь простые выводы.
Снейп предпочел расслабиться и закрыл глаза. Энни, не дрогнув, убила шестерых человек, что ей еще один, немощный и никчемный. Все равно такой конец был предрешен с самого начала, с той минуты, как Энни зачем-то притащила его в свой дом…
Энни уже поднялась и где-то возилась, пыхтя, а Снейп застыл, осененный странной догадкой. «Зачем?» — можно было понять еще в той самой комнате с портретом и кучей разной ерунды. И, наверное, все дело было в этом портрете, а Снейп не знал, как выглядит он сам.
— Энни, — позвал он. В ответ раздалось томное мычание. — Энни, у вас есть зеркало?
Энни прекратила ныть.
— Зеркало? — перепросила она. — Северус, вы… развратник.
«Похотливая сучка», — обругал ее Снейп, забыв, как четверть часа назад изнывал от желания кончить.
— Опишите меня, Энни.
Потом он понял, что если и был тот самый шанс застать ее врасплох, то он упустил его самым бездарным образом. Снейп приоткрыл один глаз — Энни стояла на коленях, широко расставив ноги, и рука ее застыла в низу живота.
— Вы прекрасны, Северус, — растерянно ответила она. — Сейчас особенно. Вы открыты и беззащитны. Искренни и всемогущи. Вы мой.
Снейп машинально кивал, рассматривая бедра Энни. Кое-что удивило его — мазки уже подсохшей крови среди его собственной семенной жидкости. Снейп вспомнил, что она что-то упоминала про боль, но тогда не придал этому значения — относительно нее. Слово «боль» касалось только его, но сейчас он даже похолодел, сообразив, что Энни совсем еще недавно была перезрелой девственницей, и если бы он хоть что-то сделал не так…
Энни погладила его по груди. К счастью, на этом телесный контакт она ограничила. Было непонятно, испытывает ли она сама половое влечение или просто поставила себе некую цель, потому что, серьезно взглянув на Снейпа, она тут же откинулась назад, раздвинув ноги еще шире, так, что Снейп в деталях рассмотрел все, что скрывали заросли волос внизу живота, а потом задвигала рукой.
С зажатым в ней отрезанным пальцем.
Энни получала от этого удовольствие. Извращенное, как и она сама, и развратное. Снейп не помнил, как это на самом деле бывает, и не был уверен, что когда-нибудь лишал кого-то девственности, но и не заблуждался на счет женщин, только что вступивших в первый половой контакт: как правило, это было болезненно. Энни же словно не пережила этот новый этап в своей жизни, а быть может, мастурбация была для нее делом привычным. Это не очень вязалось с ее пафосными речами о грехах, но Снейп как будто наяву услышал ее стоны из ванной и решил, что раздвоение личности — тема для него слишком непонятная, чтобы рассуждать об этом всерьез.
Энни стонала уже в голос, почти кричала. Снейп слился с кроватью и лежал, не двигаясь, сам не понимая, то ли от очередного наплыва ужаса, то ли от обычного нежелания снова вступать с ней в связь. С другой стороны, он почти не боялся. Пока Энни была занята…
Снейп подобрался. Еще одной попытки у него просто не будет. Ему и так предоставили столько шансов, как будто некие демиурги заключили между собой пари на количество упущенных Снейпом возможностей.
Но и времени на размышления не оставалось. Энни могла кончить в любую секунду, и никто не гарантировал, что оргазм сделает ее адекватнее или добрее. Она была тяжелой, сидела на кровати, как казалось, так, что столкнуть ее было почти невозможно, но она была уязвима.
Снейп приподнялся и, преодолевая брезгливость, коснулся перебинтованной рукой ее свободной руки, той, которой она опиралась на кровать. Энни не отреагировала. Снейп переместился на обвисшую, болтающуюся грудь и постарался поймать сосок. Энни только дернулась, но не прервалась ни на секунду.
Страница 35 из 43
