Мешок Болинджера

— Программа вывода денег всё никак не активизировалась в моём компе и я позвонил в брокерскую контору, переговорил на повышенных тонах и они пообещали до завтра всё уладить. К тому времени на рынке продолжалось устойчивое падение евро и я, не анализируя особо новости и другие важные факторы, решил по ходу вернуть недавно потерянные деньги. Вошёл в сделку, вывел на экран ордер, и нажал «Sell». И тут же опешил! Перед моими глазами открылся незнакомый график, а в строке «прибыль» мелькали, всё возрастая, ужасные убыточные цифры: минус сто восемьдесят пять долларов, минус двести пятнадцать, минус двести тридцать. Я смотрел на экран, как загипнотизированный. Откуда взялись цифры кратные пяти? Почему прёт такой галопирующий убыток? Куда исчезли с графика мои стохастики и линии Болинджера? И главное, что это за текущий курс такой ненормальный? Я даже осмыслить его был не в состоянии! Постепенно я оправился от шока, взял себя в руки и догадался, что играю на чужом поле и в чужой команде. Но как такое могло произойти?! Неважно, сказал я себе, нужно немедленно закрывать ордер и выходить из этой игры! Закрывая убыточную позицию, я обратил внимание на мелкий шрифт в самом верху ордера: «aud/usd». Та валютная пара, которая стояла в моих ордерах по умолчанию все две недели, ставшая мне уже почти родной, пара «eur/usd», была каким-то странным образом замещена парой с австралийским долларом, и соответственно все движения по рынку выполнялись в другом русле. Это была подстава! Это примерно так же, Тимофеич, как ты заполняешь привычный бланк платёжки за коммуналку, например, и уже не вчитываешься каждый раз в цифры расчётного счёта, а деньги твои на сто первый раз неожиданно попадают совсем другому получателю, потому, что случайно попалась другая платёжка, с другими реквизитами. А случайно ли? Я в гневе позвонил брокеру, а он мне справедливо заметил, что проверять правильность набора каждого ордера, это моя задача.

— Ну, Лёшка! — Тимофеич хитро заулыбался. — Не всё коту масленица! Я тут пока ничего военного не вижу. Сам виноват, сам и попал.

— Да? Это легко так со стороны рассуждать! А я кинулся отыгрываться, как одержимый, как маньяк, которого успокоить мог только немедленный отыгрыш. Я не замечал никого и ничего, наорал на ребёнка, на жену, вообще выгнал их гулять на улицу, а сам налил себе стакан армянского коньяка, который мы специально не трогали до Алискиного дня рождения, заварил крепкий кофе и полностью растворился в японских свечах и наложении разных индикаторов на графики.

— Не за то бил отец сына, что играл, а за то, что отыгрывался, — многозначительно вставил Тёма.

— Вот-вот! — подтвердил я. — В этом-то всё и дело! Психология человека во время проигрыша меняется, теряется трезвость рассудка, а как вести себя в такой ситуации, нас никто не учил. Вот представь, ты приходишь на работу, целый день трудишься, а в конце смены тебе говорят: с вас пятьсот долларей! Как себя поведёт труженик в такой ситуации? А?

— Да-а, проблема.

— Вспомнился старый анекдот: один чудак говорит приятелю, человек я непьющий, моя норма — сто грамм, но когда я выпиваю эту соточку, я становлюсь другим человеком, а тот, другой, пьёт не меряно.

Тёма расхохотался и многозначительно посмотрел на бутыль с чачей.

— Вот и я в тот вечер стал другим человеком. Вместо того чтобы насторожиться после рекомендации какого-то американского чиновника ФРС хранить сбережения в золоте, или хотя бы заглянуть на пару золото-доллар, я тупо гипнотизировал монитор, словно хотел усилием воли заставить евро продолжить ожидаемое падение в русле многомесячного тренда, и никак не хотел понять, что это не доллар валится, и не европейская валюта укрепляется, а просто на панике пополз спрос на золото, которое потянуло за собой евро, ведь эти два участника рынка всегда играют на одной стороне поля против американца.

— Круто, но непонятно — резюмировал Тимофеич.

— По итогу к середине ночи я безвольно закрыл ордер с остатком на счёте жалких восьми сотен. А утром меня разбудил звонок менеджера брокерской конторы, который бодрым голосом сообщил, что все формальности улажены, и я теперь могу смело выводить деньги со своего кабинета на «WebMoney». Спасибо, родной! Только выводить уже было нечего! Я злился на себя, на чиновника ФРС, на беспомощную прикладную математику и даже на Алиску, которая умоляла меня забрать остаток денег, раздать долги и вернуться в семью. Но я поступил иначе. Я достал свою неприкасаемую чёрную коробку юбилейного издания всех альбомов «Beatles», отнёс её на музыкальный базар и продал за пятьсот долларов. Это коллекционное издание к какому-то юбилею студии «Abbey Road» мне привёз в подарок из Лондона мой научный руководитель, профессор Елисеев. Я тогда поклялся даже в случае нищеты или стихийного бедствия не расставаться с этой музыкальной жемчужиной. И вот, видимо, случилось со мной нечто более страшное, чем стихийное бедствие…