Мешок Болинджера

— Слышь, Тём, — обратился я к нему как-то за обедом, чтобы вызвать интерес к общению. — А как так получилось, что я и Гонконг и Москву во время твоего сеанса чётко видел? Разве такое возможно?

Тимофеич насторожился, глянул на меня недоверчиво, но я попал в точку, азарт исследователя в нём взял верх и он слегка оживился:

— Понимаешь, эта проблема до конца не изучена. В ней больше вопросов, чем ответов. Американцы, я знаю, ведут секретные разработки в этой области, причём денег не жалеют. А наши… снова догонять будут.

— Нет, ну всё-таки, в двух словах, какие ты приборы ко мне подключил, и что они показали?

— Каждый человек имеет своё биополе, но нет приборов, которые его бы смогли обнаружить, потому что сама природа его ещё не изучена. Но есть косвенные методы, например, во время сильных эмоциональных переживаний изменяется электрическое сопротивление отдельных участков кожи человека, а это уже кое-что, и за этим с помощью слаботочных сигналов генератора можно следить на осциллографе и фиксировать на самописце. Если есть такая прямая связь, то должна быть и обратная, то есть, повторяя эти сигналы с той же амплитудой и частотой можно добиться возбуждения участков мозга, отвечающих за память… Да ты меня совсем не слушаешь! — С этими словами Тимофеич обиженно бросил ложку на стол, поднялся и вышел во двор.

Я действительно его не слушал. В голове моей вертелись разные варианты развития ситуации и ни один мне не нравился. Заходить к себе на электронную почту я побоялся, не рискнул даже заходить на привычные сайты, список которых легко мог быть обнаружен в моём компе. Кто знает, какие силы занимаются моим вопросом, и какие у них возможности? Следят ли за женой, за сыном? Что с сотрудниками? Как те поведут себя в этой ситуации? Можно ли будет заниматься этим бизнесом в другой стране? Эти, и ещё сотни тревожных вопросов непрерывно терзали меня все эти дни.

Наконец позвонил Эдик.

— Дела плохи, старик, — мрачно заключил он. — Вернее, — хуже некуда.

— Хуже уже было, когда я после укола под градом пуль летел с обрыва в речку, — парировал я. — Поэтому, давай выкладывай всё по порядку.

— Против тебя завели уголовное дело по целым четырём статьям.

— По четырём? — удивился я.

— Ага. Уход от налогов в особо крупных, мошенничество с финансовыми ресурсами, подделка документов и что же ещё… а, вот, вспомнил, незаконный игорный бизнес.

— А это здесь причём? — я нервно расхохотался.

— Может, для букета, не знаю. А может, под эту статью конфисковали все компы?

— Как все? — не понял я.

— Вот так, абсолютно все. И здесь, и в Губинихе, и у каждого, из твоих, кого успели зацепить. Они сейчас дают показания. Это самое слабое место. Двое уже потекли и сливают всё, как ты им деньги давал, инструктировал куда ложить, где снимать, как на биржу по твоей команде заходить, ну, в общем, — всё, со всеми подробностями. Короче — ОПГ!

— Что?

— Организованная преступная группировка.

— Как фамилии крыс?

— Сейчас посмотрю. Так, Шмалько и Куницын.

— Я так и думал. А кто ведёт дело?

— Прокуратура. Но выход на следака мой человек уже наладил. Следак нормальный пацан, контактный, но давление идёт с самого верха. Видать серьёзных людей ты цепанул. Думаю, немалую копеечку тебе будет стоить потушить пожар.

— Разберёмся! Что ещё? Что с паспортами?

— Зарядил, должны вот-вот быть. Машину твою продать не получится, она как вещдок проходит по делу; доллары, которые в квартире изъяли — тоже.

— А, так вот почему рубли не тронули.

— Да, поэтому. За Алискин «Купер» уже получил задаток, через пару дней заберут.

— Сколько?

— Пятнашка, старик, ты же просил срочно.

— Хорошо. А дом, квартира?

— У нотариуса всё сделали. Вернее, у меня, я его к себе в офис для пущей секретности притащил. Так что, доверенности у меня все есть. Покупатели уже звонят, я бы хотел с тобой согласовать цифры.

— Посмотри на рынок и скоси треть реальной цены. Не торгуйся особо. Будет реальный покупатель, — отдавай.

— Понял. Только быстро, как ты хочешь, всё равно не получится. Там же процедура бумажная по документам на недвижимость.

— Я знаю, но ускорь! Заряжай всех, кого можно!

— Понял. Так, что дальше. По списку с кадрами твоими я работать начал, но не напрямую, а через одного типа, бывшего мента. Чтобы через меня на тебя не вышли.

— Грамотно.

— Так вот, четырнадцать человек уже все денежки сняли, я их в аккурат забрал. Из тех, кого дёрнули на допросы, половина нормальные, всё поняли, будут идти в полный отказ. С этими тоже, я думаю, проблем не будет. Ну а остальные — проблема, похоже зассали. Некоторые требуют, чтобы ты лично им по телефону команду дал на передачу денег. Один вообще все деньги вывел и ушёл «на мороз». По-моему под шумок хочет их себе на память оставить.

— Кто таков?

— Ни… Никиткин, что ли.

— Никитюк?

— Точно, Никитюк.

— Вот гандон! Слушай, а как тебе удалось их уговорить деньги твоему менту отдать?

— Работаем, шеф, стараемся соответствовать высокому доверию и зарплате. Кстати, я могу себе взять аванс на представительские расходы?