Мешок Болинджера

Я откинулся на спинке стула, скрестив руки за головой, и тут же отбросил ладони перед собой, — у меня же бинты!

— Зеркало далеко?

— Сейчас, — хозяин дома вытащил из навесного шкафчика электробритву, раскрыл коробку и протянул мне.

— Ужас, — произнёс я, оглядывая своё отражение в маленьком прямоугольнике. — Как они меня вычислили? Ну ладно в городе, но здесь, в Губинихе?

— Губиниха, это которая райцентр?

— Да, а эта деревня как называется?

— Верхние ручьи.

— Далеко до Губинихи?

— По трассе километров двадцать.

— Можешь меня туда отвезти? Или такси вызвать? Я потом всё верну втройне! Я — человек слова!

— Верю, но ты погоди, у тебя сейчас шок, стресс, остынь чуток, парень. Давай по порядку, как всё было и что там случилось в Губинихе. А потом будем думать, что делать дальше.

Я немного успокоился и проникся словами этого простого, но рассудительного мужика. В конце концов, это же он меня выходил, дал передохнуть, напоил, накормил, перебинтовал. И, если не ему, то кому ещё можно в этой ситуации довериться? К тому же обрывки воспоминаний и картинки прошлой жизни ещё очень неустойчиво и сбивчиво теснились в моей голове, и мне самому захотелось проговорить вслух всю историю, склеить кусочки и попробовать разобраться в случившемся.

— В Губинихе у меня фирма компьютерная, — начал я. — В городе тоже есть, но поменьше. Я специально в глуши юрлицо зарегистрировал, чтобы никто не пронюхал, а они, видишь, нашли меня и здесь. Я как раз из Губинихи домой возвращался, и тут они меня подкараулили, аварию организовали, чтобы я притормозил, — всё, как в кино. Но, попробую с самого начала, чтобы понятней было.

Меня сильно сушило, я сделал несколько больших глотков кваса, вытер губы рукой и продолжил:

— Пошлялся я после перестройки и разгула демократии по разным конторам, прежде чем подобрался к этому бизнесу. Всякие там купи-продай, этот менеджмент вшивый, — впарить товар любой ценой, да побольше. Так достали всякие эти фокусы с распродажами, скидками.

— Знакомо, — кивнул Тимофеич.

— Так вот, попалась мне как-то статейка одна в инете, про заработки на валютных рынках. Я подумал, очередной разводняк, но почитав, вдруг увидел для себя перспективу. Вернее, сначала термины знакомые заметил: числа Фибоначчи там, конвергенция, экстраполяция. Думаю, причём здесь математика к спекулятивным делам? Углубился в чтение, зашёл на демо-программу и не смог оторваться, до того меня увлекло всё это. Я потерял покой и сон, пока не пришёл в компанию, которая была брокером крупного азиатского банка на рынке Форекс.

— А что это за словечко такое? — прервал меня Тимофеич.

— Форекс, это международный валютный рынок, дословно звучит, как сокращение от foreign exchange.

— А-а, — многозначительно протянул мой слушатель. — Понятно.

— Все мне так приветливо улыбались в этой компании, как старому знакомому, которого ужасно рады видеть. Пригласили на бесплатные курсы, и всё щебетали, как неприлично много можно заработать на разнице курсов. Я слушал и думал, если всё так легко и просто, то почему вы все не сидите молча возле своих компьютеров и не молотите по-тихому свои сотни тысяч? Какая-то была загадка в этой внешней простоте и успешности. Я так прямо и спросил лектора: сколько ему удалось самому заработать на валютном рынке? Тот уклончиво ответил, что в среде успешных трейдеров, мол, не принято хвастаться доходами. А я по его обуви видел, что не сильно-то он и разбогател. Потом началось самое интересное для меня: введение в технический анализ. Я на ходу ловил принципы построения скользящих средних и уровней Фиббоначи. Это индикаторы такие, трендовые, но не это важно. Вся изюминка оказалась в том, что поведение графиков валютных пар подчинялось стройным законам матанализа и теорвера. Улавливаешь? Вот на это я и купился. Я любил математику с детства, я ею восхищался, как поэзией! Для кого-то интегралы или пределы функций были сложными понятиями, для меня же, — это были разноцветные живые картинки, переливающиеся, как чудесная музыка. Я чувствовал гармонию цифр и уравнений, как, наверное, композитор чувствует гармонию нот и аккордов, где ни один звук не может быть лишним или фальшивым. Я даже не запоминал формул! Зачем? Мне это было не нужно. Ведь любую из них, даже самую сложную, можно было легко вывести из пары-тройки основных уравнений! Меня оставили на кафедре, и я уже работал над кандидатской, как вдруг грянули все эти ГКЧП, революции и девальвации. Я к тому времени уже был женат на Алиске и у нас родился Денис; жили мы тогда в университетской общаге. Дениска часто болел, Алиска сидела с ним дома и не могла ходить на работу. А деньги, которые я тогда получал, сразу же превращались в фантики. Что мне было делать? И я пошёл по коммерческим фирмам, то программистом, то менеджером. По крайней мере, платили каждую неделю и в СКВ. Слушай, давай дерябнем твоей этой…

— Граппы? — оживился Тимофеич.