Холодный воздух ударил по ногам. Он проснулся. Удивительно, но ему удалось поспать несколько часов. Руки сильно болели, казалось, что они вот-вот оторвутся. Он увидел открытую дверь подвала. Капелька надежды вспыхнула в сердце, но тут же потухла. Он увидел спускающеюся по лестнице Олю.
12 мин, 4 сек 14132
Бедный парень смотрел на своё окровавленное, искромсанное колено и раздробленную Олей кость… На его глазах выступили слёзы. Сейчас-то он и заметил, что не чувствует ни боли, ни… ноги… Громкий лай раздался в подвале. Огромный, злобный и вероятно голодный доберман стоял в дверях и был готов в любую секунду наброситься на парня. Денис приготовился к атаке пса, в одной руке сжимая швабру, а в другой Олин нож. Собака, свирепо рыча, кинулась на него. Он ударил животное по лапам, то отпрыгнуло, а потом схватилось зубами за швабру. Денис пытался стукнуть собаку, но та ловко вертелась и уворачивалась, упорно не разжимая челюсти.
— А… а! — Денис бросил швабру, но пёс тут же переключился на его ногу. Острые зубы вонзились в и так искромсанную плоть бедняги. Парень не мог пошевелиться. Собака безжалостно рвала клыками его ноги.
Он махал руками, кричал и рыдал, но потом вспомнил про нож. Собрав в кулак все свои оставшиеся силы, ударил пса. Тот вовремя отскочил, а нож ещё раз проткнул уже раненную ногу Дениса. Он почувствовал только лёгкое покалывание.
Доберман медленно расхаживал напротив парня и скалил на него зубы. Его пасть была вся в крови, а с одного клыка свисала полосочка кожи. Собака вновь принялась грызть конечности Дениса, теперь скудно напоминавшие две ноги. Его укусы стали сопровождать поклацывающие и постукивающие звуки, пёс добрался до кости.
Подгадав момент, Денис всё-таки воткнул нож в собаку. Та отползла в сторону, жалобно скуля. Он подполз к ней и нанёс последний удар. Денис всё-таки это сделал, он убил огромного добермана, любимца Оли.
Немного отдышавшись и попытавшись успокоиться, он решил выбираться из логова маньячки. Неважно как, неважно живым, важно просто убежать из этого ужасного места.
На локтях он пополз к лестнице, громко вздыхая и кряхтя. Нижняя половина его тела просто волоклась за ним, оставляя широкий кровавый след. Добравшись до ступенек, он вытянул из остатка джинсов свой ремень и очень туго затянул на поясе. Зажав зубами нож и обмотав маленькими кусочками грязной тряпки, которую он нашёл вместе с шваброй, себе руки, он схватился снизу з перила и полез вверх.
Последняя ступенька, его руки жутко устали и болели. Вот оно, сладкий привкус жизни, морозный запах свободы и такое приятное чувство победы… Он знал, что не выживет. Даже если сбежит, скорее всего, умрёт от потери крови. Денис уже чувствовал головокружение и сонливость… Но он не останавливался. Сейчас для него было главным бежать, как можно дальше и как можно быстрее.
Снег взбодрил его своей прохладой, он поднял голову, чтобы осмотреться. Это был маленький, с виду заброшенный домик с совершенно неухоженным двориком. Странно, но рядом не было никаких других домов, ни одной дороги и не единой живой души.
Он понял, что Олин дом стоит на другом конце леса, находящегося рядом с их городком. Недалеко должна быть лесопилка с маленькой деревушкой, где ему обязательно помогут. Только бы доползти… Но он понятия не имел в какой стороне она находится.
Какой-то прерывистый рёв и дикий смех раздался из-за его спины. Денис перевернулся.
Оля с огромной бензопилой в руках стояла над ним, громко смеясь и ловя языком снежинки. Ветер трепал её волосы, шея по бокам была в крови, всё ещё капающей из ушей.
Оля бросила пилу и как маленький ребёнок стала прыгать и махать руками. Она упала в большой сугроб лицом вниз, разбрасывая снег в разные стороны. Наигравшись, она снова взялась за орудие.
— Какой же ты живучий. — она надвинула маску на лицо. Денис не испугался, ему было всё равно, но он хотел хоть немного насолить психованной маньячке перед смертью, поэтому снова начал молиться. Оля завела пилу.
— Я тебя не слышу, я тебя не слышу! — она прыгала и дразнила его, благодаря рёву пилы молитва была ей не страшна.
Он поднял глаза в небо. Снег падал белыми пушинками. Все звуки куда-то делись, время приостановилось. В первый и последний раз он наслаждался этой красотой. Всю жизнь прожить ничем, а сейчас пытаться выжать всё из последнего момента… Он был так жалок.
Неожиданное осознание своей никчёмности заставило его задуматься о том, что он значил в этой жизни. А он был никем, пустышкой… Даже самым близким будет наплевать, если он умрёт. Он представлял, как его хоронят в самом дешёвом гробу, без слёз и скорби, лишь бы всё быстрей закончить и забыть. А кому он был нужен? Матери-алкашке, вечно донимающей сына упрёками? Отцу, которого он не видел ни разу в жизни, потому что тот сбежал, как только узнал, что его чёкнутая жёнушка беременна. А может, своим многочисленным шлюхам? Была одна, которая его и правда ценила и относилась совершенно серьёзно, он это знал, но воспринимал её не больше, чем очередную потаскуху.
Он бы хотел начать новую жизнь или хотя бы продолжить эту, чтобы доказать всем, что он чего-то стоит, что его зря не замечали. Завести семью, открыть своё дело, заняться благотворительностью, как много он упустил… Хотя, чем он отличался от своих же родителей? Секс, наркотики, алкоголь — это всё, чем он жил.
— А… а! — Денис бросил швабру, но пёс тут же переключился на его ногу. Острые зубы вонзились в и так искромсанную плоть бедняги. Парень не мог пошевелиться. Собака безжалостно рвала клыками его ноги.
Он махал руками, кричал и рыдал, но потом вспомнил про нож. Собрав в кулак все свои оставшиеся силы, ударил пса. Тот вовремя отскочил, а нож ещё раз проткнул уже раненную ногу Дениса. Он почувствовал только лёгкое покалывание.
Доберман медленно расхаживал напротив парня и скалил на него зубы. Его пасть была вся в крови, а с одного клыка свисала полосочка кожи. Собака вновь принялась грызть конечности Дениса, теперь скудно напоминавшие две ноги. Его укусы стали сопровождать поклацывающие и постукивающие звуки, пёс добрался до кости.
Подгадав момент, Денис всё-таки воткнул нож в собаку. Та отползла в сторону, жалобно скуля. Он подполз к ней и нанёс последний удар. Денис всё-таки это сделал, он убил огромного добермана, любимца Оли.
Немного отдышавшись и попытавшись успокоиться, он решил выбираться из логова маньячки. Неважно как, неважно живым, важно просто убежать из этого ужасного места.
На локтях он пополз к лестнице, громко вздыхая и кряхтя. Нижняя половина его тела просто волоклась за ним, оставляя широкий кровавый след. Добравшись до ступенек, он вытянул из остатка джинсов свой ремень и очень туго затянул на поясе. Зажав зубами нож и обмотав маленькими кусочками грязной тряпки, которую он нашёл вместе с шваброй, себе руки, он схватился снизу з перила и полез вверх.
Последняя ступенька, его руки жутко устали и болели. Вот оно, сладкий привкус жизни, морозный запах свободы и такое приятное чувство победы… Он знал, что не выживет. Даже если сбежит, скорее всего, умрёт от потери крови. Денис уже чувствовал головокружение и сонливость… Но он не останавливался. Сейчас для него было главным бежать, как можно дальше и как можно быстрее.
Снег взбодрил его своей прохладой, он поднял голову, чтобы осмотреться. Это был маленький, с виду заброшенный домик с совершенно неухоженным двориком. Странно, но рядом не было никаких других домов, ни одной дороги и не единой живой души.
Он понял, что Олин дом стоит на другом конце леса, находящегося рядом с их городком. Недалеко должна быть лесопилка с маленькой деревушкой, где ему обязательно помогут. Только бы доползти… Но он понятия не имел в какой стороне она находится.
Какой-то прерывистый рёв и дикий смех раздался из-за его спины. Денис перевернулся.
Оля с огромной бензопилой в руках стояла над ним, громко смеясь и ловя языком снежинки. Ветер трепал её волосы, шея по бокам была в крови, всё ещё капающей из ушей.
Оля бросила пилу и как маленький ребёнок стала прыгать и махать руками. Она упала в большой сугроб лицом вниз, разбрасывая снег в разные стороны. Наигравшись, она снова взялась за орудие.
— Какой же ты живучий. — она надвинула маску на лицо. Денис не испугался, ему было всё равно, но он хотел хоть немного насолить психованной маньячке перед смертью, поэтому снова начал молиться. Оля завела пилу.
— Я тебя не слышу, я тебя не слышу! — она прыгала и дразнила его, благодаря рёву пилы молитва была ей не страшна.
Он поднял глаза в небо. Снег падал белыми пушинками. Все звуки куда-то делись, время приостановилось. В первый и последний раз он наслаждался этой красотой. Всю жизнь прожить ничем, а сейчас пытаться выжать всё из последнего момента… Он был так жалок.
Неожиданное осознание своей никчёмности заставило его задуматься о том, что он значил в этой жизни. А он был никем, пустышкой… Даже самым близким будет наплевать, если он умрёт. Он представлял, как его хоронят в самом дешёвом гробу, без слёз и скорби, лишь бы всё быстрей закончить и забыть. А кому он был нужен? Матери-алкашке, вечно донимающей сына упрёками? Отцу, которого он не видел ни разу в жизни, потому что тот сбежал, как только узнал, что его чёкнутая жёнушка беременна. А может, своим многочисленным шлюхам? Была одна, которая его и правда ценила и относилась совершенно серьёзно, он это знал, но воспринимал её не больше, чем очередную потаскуху.
Он бы хотел начать новую жизнь или хотя бы продолжить эту, чтобы доказать всем, что он чего-то стоит, что его зря не замечали. Завести семью, открыть своё дело, заняться благотворительностью, как много он упустил… Хотя, чем он отличался от своих же родителей? Секс, наркотики, алкоголь — это всё, чем он жил.
Страница 3 из 4
