МИФопреступление

— Но что гражданский И-Зверь делал на границе? — спросил я.

Ааз сверкнул глазами.

— Слушай, у каждого свои хобби. Я же не спрашиваю, зачем ты на винчестере хранишь два гигабайта документальных фильмов про секс!

— Каких филь? Ой… — стало жарко, я почувствовал, как к щекам приливает краска смущения. — Ааз, ты зачем залез в мой компьютер?!

— Ну, как же. Мне было интересно познакомиться с электронным сородичем, а потом я наткнулся на папку с названием «ПРограммы Общего Назначения», ну и заинтересовался…

— Скив, Скив, очнись! Ты, Пяткин, если он тут у меня загнётся, я ж не постесняюсь, я твои внутренности по одной через жопу вытащу и вот здесь же на кустиках развешу! Сначала кишки, потом почки, потом и до других потрохов дойдёт! Он же сказал, что чревато рисками!

— Успокойся, Ааз. Твой оператор жив и уже приходит в себя, посмотри сам.

— Нет-нет, господа, я ещё не здесь. У меня тут сейчас вторая серия ретроспективы намечается…

Всё. Тупик. Дальше бежать некуда.

Я затравленно оглянулся на Ааза, но биомех был слишком занят. Он вздыбил всю чешую на теле, став значительно крупнее, и неотрывно смотрел на врага.

Иштван выглядел совсем не грозно. Такие седые лохматые бомжи всё ещё могут встретиться в бедных районах города и на свалках. Обедневшие, опустившиеся люди, которые либо не имеют дома, либо забыли, где он находится.

Но знаете, боевой бластер даже бомжу даёт +500 к грозности. А уж боевой бластер, направленный на вас, как-то заставляет задуматься о бренности бытия.

Иштван мелено шёл вперёд, мы так же медленно пятились. Отстроенная часть дома кончилась, и сейчас я балансировал на узкой металлической балке над пропастью в пять этажей. На соседней замер Ааз. Интересно, сможет ли изверг оправиться после падения с такой высоты на торчащие внизу прутья арматуры?

— Вот я и нашёл тебя, мой милый Манди, — с приторной улыбочкой сказал Иштван. — Гаркин, такой нехороший, забрал тебя от меня. Ему, наверное, мама не говорила, что красть нехорошо.

— Я не знаю тебя, — рыкнул изверг.

— Ай-яй-яй, значит, он ещё и стёр твои воспоминания обо мне. Ну, что же ты, Манди? Иди к папочке! Я так люблю тебя, так скучал…

— Сестру свою люби, — зло огрызнулся Ааз.

— А я уже, — широко улыбнулся Иштван. — Только она немножко умерла… Но ты, Манди, ты — вершина моего творчества! Ты силён, красив и вынослив, ты точно выдержишь…

И тут нас волной накрыл псионический удар-внушение. Я ещё успел почувствовать вспышку эмоций со стороны биомеха, а потом вражеское наваждение навалилось с полной силой, отрезая от реального мира.

— Подойди ко мне, Манди.

Ааз делает два шага вперёд и опускается на колени. Биомех обнажён, и жалкие тряпки не скрывают красоты тела хищника. По лицу Иштвана гуляет расслабленная улыбка, он опускает ладонь на зелёный затылок и почёсывает изверга за ушами.

— Хороший мальчик.

Биомех в блаженстве щурит золотые глаза и улыбается.

Ласковое прикосновение вдруг сменяется сильным ударом, приправленным псионическим толчком. Ааз скалится с пола, зло, обиженно, но, поднявшись, занимает то же место.

— Хороший, послушный мальчик, — в голосе Иштвана звенят колокольчики безумного смеха. — Ты ведь хочешь поиграть?

— Мне не нравятся человеческие брачные игры, — Ааз задумчиво рассматривает свои когти. — Я всё время играю в самку.

— Ничего, сегодня тебе понравится, — Иштван телекинезом притягивает с полки металлический круг. Ошейник. — Эта штучка поможет стимулировать центр удовольствия в твоём электронном мозгу, если будешь стараться. Ты ведь будешь?

— Конечно, пап, — соглашается Ааз и сам надевает ошейник. — Что дальше?

— Помоги мне, будь добр, — просит Иштван, тянется пальцами к ширинке. Расстёгивает «молнию», две пуговицы, высвобождает вялый член. — Только не поцарапай.

— Когда я тебя царапал? — изверг играет в возмущение, но его клыкастая пасть растянута в радостной улыбке.

У Ааза длинный тёмно-розовый язык. Он облизывает губы и наклоняется к паху Иштвана. Гибкий кончик языка, едва касаясь, щекочет тонкую кожу, заставляет кровь бежать быстрее и приливать к члену.

Ааз смотрит вверх, встречается с Иштваном взглядами и обнимает его языком, как обвилась бы вокруг древесного ствола небольшая змейка. И так же, не разрывая контакта глаз, берёт в рот.

Иштван, издав довольный стон, щёлкает пальцами. Изверг вздрагивает от укола острого удовольствия, но продолжает своё дело. Когда Ааз отстраняется, член Иштвана уже полностью стоит. В свете ламп, покрытый вязкой слюной изверга, он блестит, как лакированный.

Наверное, это забавно выглядит… Но никто не смеётся.

— Ты моя умница, — Иштван ласково треплет Ааза по щеке. — А теперь встань, как собачка.

Изверг с улыбкой опускается в коленно-локтевую позу, широко расставив ноги. Жадные пальцы шарят по зелёной чешуе, бесцеремонно ерошат, сжимают. Сильный хлопок по ягодице, довольный смех Иштвана. Ааз морщится от боли проникновения, но почти сразу на его лице расползается блаженно-идиотическое выражение, а с губ срывается довольный стон…