МИФопреступление

Да, вот на этом месте Ааз тогда не выдержал и порвал наваждение. Он сумел понять, что Иштван абсолютно сумасшедший, просчитал его слабость и смог выманить к себе, на балку. Оказалось, даже псионики умирают, если, споткнувшись, падают с пятого этажа прямиком на прутья арматуры, которым всё равно, что протыкать — случайно брошенный ветром листок бумаги или человеческое тело. Не самое аппетитное зрелище.

Тогда же напарник преподал мне ещё один урок. Урок по работе с собственной памятью. Я предпочёл забыть некоторые… интимные подробности встречи с Иштваном, но сейчас они всё-таки выплыли, разбуженные ретроспективой. Но буря в моём разуме уже улеглась, в принципе, можно было бы уже и очнуться.

Я вздохнул, засучил воображаемые рукава и снова начал строить стенку вокруг куска своих воспоминаний. Стенку, которую не заметит никто посторонний, и, в первую очередь, я сам. Не хочу, однажды наткнувшись на запертый угол памяти, из любопытства проломиться туда и снова увидеть… ЭТО.

Фух, всё. Вот теперь можно возвращаться в реальный мир.

Ох, как же у меня будет болеть голова!

Зря мы с Аазом думали, что со смертью Иштвана всё закончилось. Оказалось, что он, даже став психом, всё ещё оставался мастером роботехники и псиоником и не собирался сворачивать свою деятельность. Артефакты — это так, баловство. Иштван занимался биомехами. Ремильны были как раз его творениями.

Что интересно, заказ Аяксу на похищение Грема он сделал сам, хотел проверить собственную систему безопасности, и после удачного похищения подарил биомеха удачливому исполнителю. Я оказался прав, Грем хранил в своей башке программу слежения и сбора информации, но сейчас ему некому стало передавать сведения, и ремильн стал не опасен. А потом мы перенаправили вектор программы с Иштвана на Аякса… Я не упоминал, что в конторе МИФ появилось два новых сотрудника?

С происхождением Ааза тоже всё прояснилось… Он не изверг. Но не изврат. Изврат с компьютером от изверга. Иштван хотел заполучить сильных и умных зверушек, и они, вместе с Гаркиным, создали два опытных образца. Иштван тогда ещё выглядел относительно адекватным, но потом Гаркин понял, с кем имеет дело, и ушёл, забрав Ааза с собой. А его братик остался у Иштвана.

Пукантимбуссиль — генетический брат моего изверга. И он же — кровавый убийца двух девушек. Иштван вообще напихал в единственного оставшегося у него биомеха столько программ, что у меня язык не поворачивался назвать беднягу существом со свободной волей.

Пришлось, конечно, выступить свидетелем на суде, но уходил я с тяжёлым сердцем.

Разумный компьютер, не имеющий опекуна, отправляется в приют. Таковы правила. Но беда в том, что Пукантимбусилль нарушил закон, и как нарушил! Его ждало усыпление с последующей утилизацией компьютера-мозга. Человек, к слову, отделался бы просто усыплением.

Я — жалостливый идиот.

Мааша стала ещё больше после того, как мы подключили к ней специальное оборудование для перепрограммирования биомехов. Вот уж не думал, что придётся снова воспользоваться им в ближайшем будущем.

Я подбил Родерика практически на должностное преступление, уговорил вместо смертельной инъекции вколоть обречённому извергу снотворное, а сам подписался за мизерную плату утилизировать труп. То есть полицейское управление ещё и приплатило мне за то, что я украл у них преступника.

Сейчас Пукантимбуссиль спал на операционном столе. Я не удержался, провёл пальцами по зелёной щеке, чувствуя подушечками мелкие чешуйки. Братья… Такие похожие и такие разные. Ааз — ехидный, мелочный, добрый; и Пука-и-так-далее… Мне он почему-то представлялся не кровожадным чудовищем, а существом грустным, забитым и несчастным.

— Мы готовы, — сказала Маша, демонстративно хрустнула пальцами.

Я кивнул и взялся за электрод, левой рукой внимательно ощупывая висок спящего изверга. Так, вот здесь. Подцепив чешуйку ногтем, я примерился и резко толкнул иглу электрода в глубину головы, в самые недра электронного мозга. Если я ошибся и воткнул не под тем углом…

— Первый нах, ёпта!

— Аша! Не матерись!

Я тихонько покачал головой и воткнул второй электрод. Братик Ааза стал похож на инопланетянина из старых фильмов, только антеннки торчали не на макушке, а из висков, и от этих антеннок тянулись в глубину очередного сервера Мааши макароны проводов.

— Всё, стерва, поехали! — объявила вычислительная станция.

— Поехали! — согласилась Маша и повернулась к мониторам.

Я вглядывался в графики, диаграммы и бегущие по экрану строки текста.

— Вы всё-таки постарайтесь сохранить ему личность…

Если есть, что сохранять.

— Не переживай, стерва, всё будет в лучшем виде! Сначала мы постираем всё то, что накрутил Иштван. Вау, танец живота! Ма-ам, давай его оставим?

— Не надо! — перепугался я. — Сам потом научится, если захочет, не стоит оставлять программы Иштвана.

— Скучный ты, стерва.

Какое-то время тишина нарушалась лишь мерным гудением кулеров да дробью по клавиатуре. Я ждал.