Мигель-миротворец

Старейшины и все остальные не могли поверить, что наш немногочисленный отряд уничтожил столько опытных доминиканцев. Но то огромное количество оружия и два десятка лошадей оставшихся в живых убеждали всех в произошедшем.

На следующий день я ехал в вардо нашего Барона и пересказал всё и то, о чём думаю, о будущем табора. Исидо молчаливо меня слушал, соглашаясь, кивал головой. Я предложил на всякий случай, повозки с оружием и табуном коней пустить в обход Альбасете, спрятав их за городом.

Альбасете нас встретил неприветливо, настороженно и напугано. Начались гонения на иудеев и их очень много пострадало. Святейшая Инквизиция начала свой крестовый поход, против иноверцев присовокупив к иудеям и цыганам, арабов-морисков принявших христианскую религию. Горе и смерть, плач осиротевших детей висел над Альбасете. Как предусмотрительно мы отправили обоз и табун лошадей в обход города.

Алькальд города во главе вооружённых доминиканцев вынудили нас покинуть пределы города и тщательно провели обыск. Ничего, не найдя, нам в грубой форме объявили, мы нежелательны в городе и вообще в пределах Испании.

Исидо просительно попросил — дозвольте нам приобрести продукты. Алькальд вопросительно посмотрел на худого доминиканца в надвинутом капюшоне. Тот отрицательно кивнул головой.

— Убирайтесь прочь, чем больше вы сдохнете, тем лучше для нас. Пошли вон, пока вас просят по-хорошему.

Исидо дал команду, и табор удручённо покатил колёса.

— Доминиканец, не прячься под своим капюшоном, это тебе не поможет. Ты на своей шкуре испытаешь все муки одиночества и закончишь свою жалкую жизнь в подземелье его святейшества Папы Сикста четвёртого. И ваш символ — голова собаки с факелом в пасти не осветит неправедный суд над тобой, запомни мои слова, поверь, ты ещё не раз вспомнишь их.

— Не вам судить от имени Бога, Бог в каждом из нас и судя других, вы осуждаете Бога. Берегись доминиканец.

Доминиканец был так ошеломлён, застыв в прострации. Я поклонился, вскочил на своего коня и не спеша, удалился за своим табором.

Наш путь до Гранады был нелёгок. Я задумался о мести Франческо Мартинесу Эстебану. Впервые меня посетило сомнение — праведна ли месть.

Ведь странное дело, не произойди та чудовищная гнусность совершённая моим Господином, стал бы я тем, кем я стал. Я бежал и примкнул к табору, и в моей жизни появилась чувихани Пашута.

Моя Куколка, которая перевернула мой мир, дав мне Силу и знания, и в первую очередь веру в себя. Нет, я должен без колебания совершить правосудие, ведь кроме меня, его никто не совершит, по крайней мере здесь, на Земле. И пусть там, в небесах, Бог, решит свой суд, когда я перед ним предстану, но здесь на земле суд буду вершить я. Перед самой Гранадой мы наткнулись ночью на вооружённый отряд, который напал на нас, не давая время на раздумья, я в это время спал, и моё предчувствие тревоги не сработало. Десять стрел прошили тело нашего барона, моего покровителя Исидо Гарсия. Я проснулся от крика Хуана Гарсии, захватив арбалет, бросился на крик. Хуан кричал в темноту.

— Стойте, не стреляйте мы не воины, мы гитаны. Это табор, одумайтесь.

Он стоял у тела своего дяди и по его щекам катились слёзы.

— Мы ищем прибежища, нас преследует Святейшая Инквизиция. Из темноты осторожно выступил отряд арабов, напряжённо вглядываясь в наши лица в сполохах разгоревшихся факелов.

Я выступил, вперёд кладя на землю арбалет. Я уже знал, произошла непоправимая ошибка, отряд арабов принял нас за врага, идущего в ночи на Гранаду. Заговорил на арабском.

— Мир вашему дому, да пребудет с вами Аллах. Мы с миром к вам преследуемые гонителями.

Разгорелись ещё с десяток факелов, и к нам выехало около тридцати всадников. Выяснив ситуацию, они, следуя с нами, пошли на Гранаду. С их стороны не было извинения за смерть нашего барона и ещё двух цыган. Это была ошибка, да и только. На рассвете мы похороним нашего барона, а сейчас я сидел в повозке рядом с телом Исиды Гарсии. По моим щекам текли слёзы. Пророчество Пашуты сбылось.

Как точна она была в своих пророчествах. Ещё спящая Гранада приняла нас и мы остановились на её окраине.

Отряд арабов направился к халифу донести о произошедшем. А мы, так и не заснув, собрались на суд старейшин табора.

Без нового Барона табор не мог существовать. Выборы и прямо сейчас. Но я не пошёл на совет, я гауджо и только, да и не хотел оставлять тело Исиды. Горечь и тоска, мой Мир понёс потерю большого человека, и я ему был многим обязан.

Совет длился долго, я слышал крики и ругань. За мной пришли. Я ждал, зная, что за мной придут.

Вошёл в круг, обращаясь к совету.

— Приветствую вас уважаемые, не утруждайте себя, я знаю о чём вы хотите спросить меня. Для вас гитаны лучший выбор — это Хорхе Гарсия — не шумите, раз вызвали, то слушайте. Да, у вас есть веские основания против него. Я вам приведу один пример в его пользу.

— Нашего Барона убили, убили моего друга, моего наставника и покровителя — совет зашумел.

Я поднял руку ожидая, когда они угомонятся, продолжил.