Мила

Софи подошла и взяла из его рук телефон. На экране висела фотография Дмитрия.

— Это он?

— Он. — На лице был написан страх. Саша боялся.

— Придется нанести ему визит.

— Нет! — Глаза наполнились ужасом, он переставал себя контролировать.

— Тихо, тихо. Мы соберем всех. И решим, что будем делать. Хорошо?

— Хорошо. Можно я посплю? — Сашу колотило. Он стал похож на маленького простуженного ребенка. — Отвезешь меня в спальню?

— Почту за честь, — Софи улыбнулась. — И даже укрою.

— Спасибо. — Он закрыл глаза, и сжал свои плечи руками.

Было разгар светового дня, когда на город опустилась тень. Библиотека погрузилась во мглу. Настя не успела дочитать страницу, как лампы погасли, а электричество отключилось. Артур стоял у нее за спиной, и смотрел чрез плечо.

— Что за черт?

Здание было пустым, лишь где-то рядом с входом, за конторкой, должен был сидеть библиотекарь. Артур, достал телефон, и осветил клочок стола перед собой.

— Пойду, схожу на вахту. Узнаю, что случилось.

— Артур… А который час?

— Четыре часа.

— А разве за окном должно быть так темно?

— И правда… Что-то здесь не то. Я быстро.

— Хорошо.

Артур, светя телефоном, осторожно пошел по коридору. Насте стало страшно. Но показывать она не хотела. Вот и дала ему уйти.

Дверь закрылась, девушка осталась одна.

Артур почти дошел до входа, когда раздался крик. «Черт, черт, черт. Настя!», в голове осталось пару слов. Он развернулся, споткнулся, упал. Поднялся, побежал со всех ног. Настя кричала, он пытался светить телефоном. Света, естественно, не хватало. Артур падал, запинался, натыкался на книжные полки. Еще поворот, и вот заветная дверь. За ней грохот, звуки борьбы, крики ужаса.

— Я здесь! Уже иду!

Артур схватился за ручку. Закрыто. Он истерично дергал, толкал. Ни в какую. Попытался выбить. Телефон упал. Он не обращал внимания.

— Я сейчас! Уже почти!

Удар с разбега. Еще удар. Крепкая дубовая дверь не поддавалась. Плечо ныло, по щекам потекли слезы.

— Дверь. Не открывается. Я что-нибудь придумаю. Сейчас.

Нужно что-нибудь тяжелое. Но что? Это же библиотека… «Огнетушитель! Здесь должен быть огнетушитель»…. Только как его найти? В темноте? Артур развернулся и на ощупь стал осматривать стены.

Неожиданно крики прекратились. Шум исчез. В воздухе повисла звенящая тишина.

Еще мгновение, и зажегся свет. Артур подошел, нажал на ручку. Дверь открылась.

Быстро вбежал в зал. На полу, в окружении разбросанных книг лежала Настя. Без сознания. Голая. На животе был вырезан крест. Он кинулся к ней. Обнял. Пульс прощупывался.

— Прости… прости…

По щекам текли слезы, штаны и рубашка были в крови.

Неожиданно, он почувствовал тяжелый удар по голове. В глазах потемнело, Артур отключился. Над ним стоял библиотекарь. Женщина лет 50-ти, с зажатой в руке кочергой.

Кактус. Большой зеленый кактус шел по городу. Весь в острых колючках, он, неловко шатаясь из стороны в сторону, продвигался вперед. В высоту метров 20 и метра 3 шириной, Кактус занимал практически всю улицу. Он не понимал, что он здесь делает, не понимал куда делся теплый песок его пустыни. Почему корни волочатся по жесткому асфальту, и почему здесь так мало места и солнца. Где-то внизу в ужасе бегали маленькие насекомые-людишки, верещали, и противно хлюпали, когда на них наступали. Кактус злился, что его заставили ходить. Он не любил ходить. Он хотел сидеть в своей пустыне, рядом с другими родственниками-кактусами и греть свои колючки. Вместо этого он оказался в странном месте, которое людишки называли городом. Рядом с вершиной зажужжали мухи-вертолеты. Кактус пытался отмахнуться, но они не улетали. Кажется, кто-то скомандовал огонь, и в него что-то полетело. На теле появились выемки, из которых сочилась жидкость. Кактус чувствовал утрату. Он чувствовал злость. Даже не просто злость — ярость. Колючки напряглись, Он взмахнул левым отростком, два вертолета разлетелись в клочья и взорвались. Правый отросток — и пол соседнего дома превратились в развалины. Он пытался бежать, но не мог, ведь он же кактус. Где-то внизу появились насекомые покрупнее, людишки называли их танками. Полетело что-то горячее. Кактус пошатнулся, посмотрел влево — отросток оторвался. Все колючки были помяты и оторваны. Он упал. Улица содрогнулась. Кактус умирал, и думал о своей пустыне. Ему очень хотелось жить.

Саша проснулся в холодном поту. С разбегу сел в кровати, спину защемило, но он остался сидеть. Ему приснился кошмар. Рука ныла и чесалась. Безумно хотелось снять гипс. Саша тяжело дышал, и смотрел в окно. За окном начинался закат.

Красные всполохи пронизывали небо. Уходящее солнце окрасило облака в кроваво-желтый цвет, на дворе потемнело. Саша приподнялся, опираясь на правую руку попробовал встать. С трудом, но получилось. Спину пронзил новый приступ боли, Саша схватился за спинку кровати. Осторожно, маленькими шажками, держась за стену он смог выйти из спальне. В кресле, со стеклянными глазами сидела Софи. Услышав шаги, она, как будто, очнулась, и посмотрела на Сашу.