Брэд Донниган, самый высокооплачиваемый актер Голливуда, вышел из офиса своего психоаналитика и в полном расстройстве смачно сплюнул в урну.
33 мин, 12 сек 1221
Родители пили всегда. Перебиваясь случайными заработками и социальными пособиями, они экономили на всем, лишь бы залить себе глотки дешевым, но забойным пойлом. Бред даже не догадывался, что в других семьях мамы готовят воскресные обеды, вся семья садится за стол, а потом детей водят в кинотеатр на семейные сеансы. Как только он научился ходить, ему пришлось в кратчайшие сроки понять, что еду следует искать на кухне. Если день был удачный — он сразу натыкался на засохший огрызок пиццы или пирога. Бред не терялся — размачивал в воде из-под крана и был сыт. Если же нет… Чтож, тот день когда он открыл для себя возможности электрической плиты стал для него концом постоянных голодовок. В тот день он смог вскипятить воду и сварить спагетти.
Бред воспитывал себя сам — как мог. Никому не было до него дела.
И — да, черт подери, его действительно не любили в школе! Дети жестоки и они не прощают тех, кому хуже чем им. Как назло, раз в году мать вспоминала, что у нее есть сын. Хорошенько поддав, она заявлялась в школу, чтобы узнать, как успехи у ее чада. Бред каждый раз с ужасом ждал этого момента — после этого сверстники не давали ему прохода. Насмешки сыпались со всех сторон.
Справедливости ради надо заметить, что мать все же внесла вклад в воспитание сына. Однажды она, еще не совсем пьяная, повела носом и сморщилась: «Сынок, прости, но ты воняешь как скунс». И Бред внезапно вспомнил, что в школе девочки всегда также морщат носы при его появлении и отсаживаются на уроках подальше. Ранее он не придавал этому значения. Мать открыла ему глаза. С тех пор каждый вечер Бред отважно принимал душ (если так можно назвать тоненькую холодную струйку в ржавом поддоне), и следил за чистотой одежды.
Однажды в книге он прочитал о старушке, которая купила сразу десять сникерсов. Автор упомянул об этом вскользь, но этот факт поразил Бреда. Он не понимал, как же можно пойти в магазин и вот так спокойно купить так много лакомств. Сам он уже привык экономить каждый цент, и все скудные средства, попадавшие в его руки, распределять с максимальной эффективностью. Он покупал самые дешевые ручки и тетради для школы (нет ярким цветным вещицам, которые так радуют глаз!), и обнаружил, что пачка уцененных спагетти за тридцать девять центов — это еда для семьи на два дня. И никогда, никогда ему в голову не могла прийти мысль о том, что можно взять и купить сразу десять сникерсов…
Он поражался тому, как могут люди тратить деньги на воду в больших бутылках. На его взгляд это было неразумной тратой денег — есть же вода из-под крана! Он равнодушно смотрел на ровесников, которые постепенно начали обзаводиться собственными авто — он понимал, что его родителям кредит на такую покупку не даст ни один банк.
Да и не нужна ему была машина в тот момент. Ему нужно было выжить.
Закончив школу, он уехал оттуда куда глаза глядят — и больше никогда не возвращался. «Я никогда не буду жить как они, — сцепив зубы, твердил он себе. — Никогда». «Они» — так он называл своих родителей. Только так.
Он искренне полагал, что за свое детство он получил полную порцию всех отведенных ему в жизни неприятностей. Он считал, что хуже его детства просто не бывает.
Если Энжи действительно расскажет об этом на всю страну — Бред такого позора просто не переживет. Ему плевать на всех, кто вылез из грязи и теперь кричат об этом на каждом углу, подчеркивая высоту взятого барьера. В отличие от них Бред, выбравшись из дерьма, не забыл его стряхнуть с ног.
— Кстати, я вам говорила, что он вовсе не Бред? И не Донниган? — почудился ему голос Энжи, и по его телу прошел мороз.
«Нет, она этого не говорила. Мне просто чудится», — лихорадочно уговаривал он себя. Не могла она его так подставить. Просто не могла…
Да, он при первой возможности сменил имя — неосознанно, не совсем понимая зачем ему это. Он еще не отдавал себе отчета, что этим он окончательно похоронил свое прошлое, отделил себя от него — но он уже всем говорил о том, что он из приличной бостонской семьи.
Ему верили.
А он никому на белом свете не рассказывал о том, в каком дерьме он вырос, даже своему агенту. Никому — кроме девушки, которую взял в жены.
И которая сегодня отомстила ему за это…
Бред воспитывал себя сам — как мог. Никому не было до него дела.
И — да, черт подери, его действительно не любили в школе! Дети жестоки и они не прощают тех, кому хуже чем им. Как назло, раз в году мать вспоминала, что у нее есть сын. Хорошенько поддав, она заявлялась в школу, чтобы узнать, как успехи у ее чада. Бред каждый раз с ужасом ждал этого момента — после этого сверстники не давали ему прохода. Насмешки сыпались со всех сторон.
Справедливости ради надо заметить, что мать все же внесла вклад в воспитание сына. Однажды она, еще не совсем пьяная, повела носом и сморщилась: «Сынок, прости, но ты воняешь как скунс». И Бред внезапно вспомнил, что в школе девочки всегда также морщат носы при его появлении и отсаживаются на уроках подальше. Ранее он не придавал этому значения. Мать открыла ему глаза. С тех пор каждый вечер Бред отважно принимал душ (если так можно назвать тоненькую холодную струйку в ржавом поддоне), и следил за чистотой одежды.
Однажды в книге он прочитал о старушке, которая купила сразу десять сникерсов. Автор упомянул об этом вскользь, но этот факт поразил Бреда. Он не понимал, как же можно пойти в магазин и вот так спокойно купить так много лакомств. Сам он уже привык экономить каждый цент, и все скудные средства, попадавшие в его руки, распределять с максимальной эффективностью. Он покупал самые дешевые ручки и тетради для школы (нет ярким цветным вещицам, которые так радуют глаз!), и обнаружил, что пачка уцененных спагетти за тридцать девять центов — это еда для семьи на два дня. И никогда, никогда ему в голову не могла прийти мысль о том, что можно взять и купить сразу десять сникерсов…
Он поражался тому, как могут люди тратить деньги на воду в больших бутылках. На его взгляд это было неразумной тратой денег — есть же вода из-под крана! Он равнодушно смотрел на ровесников, которые постепенно начали обзаводиться собственными авто — он понимал, что его родителям кредит на такую покупку не даст ни один банк.
Да и не нужна ему была машина в тот момент. Ему нужно было выжить.
Закончив школу, он уехал оттуда куда глаза глядят — и больше никогда не возвращался. «Я никогда не буду жить как они, — сцепив зубы, твердил он себе. — Никогда». «Они» — так он называл своих родителей. Только так.
Он искренне полагал, что за свое детство он получил полную порцию всех отведенных ему в жизни неприятностей. Он считал, что хуже его детства просто не бывает.
Если Энжи действительно расскажет об этом на всю страну — Бред такого позора просто не переживет. Ему плевать на всех, кто вылез из грязи и теперь кричат об этом на каждом углу, подчеркивая высоту взятого барьера. В отличие от них Бред, выбравшись из дерьма, не забыл его стряхнуть с ног.
— Кстати, я вам говорила, что он вовсе не Бред? И не Донниган? — почудился ему голос Энжи, и по его телу прошел мороз.
«Нет, она этого не говорила. Мне просто чудится», — лихорадочно уговаривал он себя. Не могла она его так подставить. Просто не могла…
Да, он при первой возможности сменил имя — неосознанно, не совсем понимая зачем ему это. Он еще не отдавал себе отчета, что этим он окончательно похоронил свое прошлое, отделил себя от него — но он уже всем говорил о том, что он из приличной бостонской семьи.
Ему верили.
А он никому на белом свете не рассказывал о том, в каком дерьме он вырос, даже своему агенту. Никому — кроме девушки, которую взял в жены.
И которая сегодня отомстила ему за это…
Страница 9 из 9
