Милания

— И вовсе нет. У аристократов прислуга в доме постоянно, а не раз в неделю.

Когда они ехали в такси по безлюдному городу, в котором лишь тускло поблёскивала сырость в свете уличных фонарей, она спросила:

— Тебе нравится этот провинциальный городок?

— Нет. Он некрасив и мрачен. Взгляни, что ты видишь за окном? Дома, дома и редкие светящиеся окна. Ни тебе светящихся реклам, ни красивых витрин, лишь серость. В самом центре что-то есть, а отойди на два шага и всё, как в деревне.

— Почему ты не уедешь из него?

— Я думал об этом. Но переезд, это так хлопотно, — нет, не сейчас. Потом, попозже, когда-нибудь.

— Попозже, — шёпотом пропела Милания, почувствовав, как он обнял её.

Вскоре она уже ходила по комнатам, осматривая его дом.

— А что здесь? — заглянула она в небольшую комнату.

Комната по периметру, от пола до потолка, была оборудована книжными полками. В их окружении стоял письменный стол с креслом. К столу письменному был приставлен перпендикулярно ещё один, который был занят помимо книг, множеством разных странных предметов.

— Это моя библиотека. Я собрал более двух тысяч книг.

— Сколько?! И в основном художественная литература?

— И художественная тоже. Примерно книг пятьсот. Но основная часть, это книги изотерические.

— Штайнер, Шюре, Папюс, Пиобб, Ледбитер, Блаватская, — что это, чем ты занимаешься? — она взглянула на него. Пройдя по комнате, разглядела на столе несколько предметов. — А это: карты таро, круг для спиритических сеансов, гадальная доска?

— Я пытаюсь, понимаешь, подобраться хоть на пару шагов к тайнам окружающих нашу жизнь. Со стороны это покажется нелепостью, глупым посягательством на невозможное. Но давай вспомним алхимиков, звездочётов, так называемых чернокнижников, которые сидя в своих убогих лабораториях или кельях делали свои шаги в мир тайн, под страхом преследования со стороны церкви. Конечно же, мои изыскания ставятся сегодня в ранг любительских, но, мне от этого не делается хуже. Наверху на балконе установлен 450-ти кратный телескоп. О таком Галилео Галилей и мечтать не мог, он работал с 32-х кратным! А эти книги, моя библиотека… ты не представляешь, когда у меня совсем пусто в голове я прихожу сюда, сажусь вот в это массивное кресло, закрываю глаза и стараюсь заснуть. И какие сны порой мне снятся! Ведь в каждой книге запечатлена память, — труд человека, плод его мышления. Многих авторов, а в моём собрании их большинство, давно нет на этом свете, но, читая их книги, я слышу их внутренний голос, которым они разговаривали когда-то сами с собой, запечатлевая на бумаге свои мысли.

— Ты увлечён медитацией?

— Да, я ей часто занимаюсь здесь.

— И как, успешно?

— Не знаю. Мне кажется, что я засыпаю и вижу сны, в которых путешествую в пространстве. Но, порой, я сомневаюсь в этом: мне кажется, что я действительно попадаю в иное пространство или иные миры. Но в последнее время, я склонен думать, что я не попадаю в иное пространство, а попадаю на другую планету находящуюся не так уж далеко от нашей Земли.

— Почему ты решил, что это не сны?

— Я ещё не решил, мне так лишь кажется, и кажется так, потому, что во сне ты всякий раз попадаешь в разные места и не можешь попадать в определённое место по желанию. Я же уже несколько раз побывал в одном и том же месте.

— И где же? Что это за место?

— Не знаю, пока. Но это не на нашей планете, насколько я уже успел понять. Ладно, хватит мистификаций. Пойдём лучше что-нибудь выпьем.

— Не на этой планете?

— Ну да. Я прохожу, как мне кажется через некий пространственный коридор. Всё, хватит об этом, пошли.

— А ты расскажешь ещё об этом?

— Ну… если тебе интересно, то, попозже… А сейчас спускаемся в гостиную.

— У тебя есть что выпить?

— Спрашиваешь! Выпить найдётся, да и что-нибудь съесть не мешало бы. А для уюта я разожгу камин.

— О, это позволь мне. Я займусь камином, а ты иди приготовь что-нибудь.

Он пошёл на кухню и стал сервировать поднос, ставя на него несколько тарелочек с деликатесами. И вдруг до его слуха вновь донёсся звук органа и траурный голос: «Уважаемые дамы и господа, родные и близкие, друзья. Мы собрались сегодня вместе, в этот печальный день и час, чтобы проститься с замечательным человеком, молодым человеком так неожиданно ушедшего от нас при столь странных обстоятельствах»… Он тряхнул головой и всё стихло.

Опять эта странная слуховая галлюцинация да ещё столь мрачная. Но она сказала чуть больше, чем тогда, когда он слышал её впервые. Он поспешил прервать её, он испугался! Почему? Может, он слышит своё собственное отпевание? Хм… нет! Бред какой-то. Но, если голос заговорит вновь, надо послушать, что же скажет он дальше? Надо не испугаться и выдержать.

Он подошёл к окну и глянул в ночь. Где-то вдалеке виднелось несколько огоньков уличных фонарей. Его дом стоял чуть в стороне от жилого квартала. Жил он в этом доме один и, следовательно, никто не мог воспроизвести эту траурную запись, она могла прозвучать лишь в его сознании. Тут он вспомнил о гостье и взяв поднос с угощениями направился в гостиною.